Оксана стояла у раковины, тёрла тарелку, и мыльная вода стекала ей по запястьям в рукава свитера. Она не пыталась подслушать. Она просто мыла посуду.
Позже, когда Даша начала тереть глаза кулачками, Оксана увела её купаться. В ванной было тепло, окно запотело, пена в воде пахла ромашкой. Даша сидела в воде с зайцем на бортике и рассказывала ему, как прошёл день.
Про садик, про воспитательницу Светлану Михайловну, про мальчика Влада, который отобрал у неё жёлтый карандаш, а потом отдал, потому что у него совесть проснулась. «Совесть проснулась» — это была любимая фраза Дашиной бабушки, дочка её услышала и теперь применяла где надо и не надо. Пока Оксана намыливала дочке спину, она вдруг подумала о том, что уже давно не помнит, когда они с Андреем просто разговаривали.
Не про счета, не про садик, не про его работу, а просто так, ни о чём, как раньше, когда только-только съехались и могли до трёх ночи сидеть на кухне и обсуждать какие-нибудь глупости. Ей стало обидно, но обида была тихая, привычная, как ноющий зуб, к которому все давно приспособились.
— Мам, — сказала Даша, — а почему папа сегодня грустный?
Оксана замерла с губкой в руке.
— Он не грустный, солнышко. Он просто устал. У папы работы много.
— А почему у него работы много, а у тебя мало?
Оксана тихо улыбнулась.
— У меня тоже много. Просто моя работа тут, дома, и её не сразу видно.
— А папина там, далеко. — Даша задумалась над этим ответом, потом кивнула так же серьёзно, как днём в магазине. — Ладно, — сказала она.
— Тогда пусть работает. А мы с зайкой пока подождём. — Оксана завернула её в большое махровое полотенце, посадила на колени и минуту просто держала так, вдыхая запах детского шампуня.
Из-за стенки было слышно, как Андрей закрыл ноутбук, встал, прошёл в прихожую. Потом хлопнула дверь на балкон, он вышел курить, хотя обещал бросить ещё летом. Оксана подумала об этом отстранённо, как о чужом факте.
Уложила Дашу в кровать в её любимой пижаме с зайцами — уж очень удачно совпало сегодня. Заяц с розовыми ушами лёг рядом, под самое дочкино плечо. Даша обняла его крепко, как обнимают только по-настоящему любимые вещи, и почти сразу закрыла глаза.
Оксана посидела с ней рядом, поправила одеяло, погладила по волосам. Ночник в форме звёздочки бросал на потолок мягкие пятна. За окном тихо шёл всё тот же мокрый снег, светились жёлтые окна дома напротив.
Она поднялась осторожно, чтобы не скрипнул пол. У порога детской обернулась. Даша спала, прижав зайца к щеке.
Всё было ровно, тихо, спокойно, как в тысячах других квартир в этот вечер. И только внутри у Оксаны медленно, глубоко, где-то под рёбрами, ныло то самое непонятное, будто она всё время что-то важное забывает, а вспомнить не может. Она прикрыла дверь и вернулась на кухню.
Оксана домыла последние чашки, вытерла столешницу, повесила полотенце на крючок. Из комнаты доносились негромкие звуки, Андрей снова сидел с ноутбуком, время от времени коротко отвечал кому-то в мессенджере. Клавиатура у него стучала быстро, короткими очередями.
Оксана прошла мимо приоткрытой двери, не заглядывая, и направилась в детскую: там, как она помнила, на ковре остались разбросанные вещи, кубики и половина конструктора. Дочь всегда засыпала быстрее, чем успевала убрать за собой. В детской было тихо и тепло.
Ночник рассыпал по потолку мягкие жёлтые звёздочки, батарея под окном чуть слышно потрескивала. Даша спала на боку, поджав коленки, её ровное дыхание было единственным живым звуком. Оксана наклонилась, подобрала с ковра домашнюю кофточку, свернула, положила на стул.
Потом собрала кубики в пластиковый ящик, сложила туда же деревянного медведя без уха и растрёпанную книжку про доброго доктора. Заяц лежал рядом с Дашей на подушке, розовое ухо чуть съехало дочери на щёку. Оксана осторожно подхватила игрушку, чтобы отодвинуть подальше от лица дочери, и уже собиралась положить её сбоку от подушки, но остановилась.
Ей вдруг захотелось послушать, что там дочка успела наговорить за вечер. Такие маленькие детские записи Оксана потом иногда пересылала своей маме, свекрови, подруге Юле — все умилялись, а она сохраняла у себя в телефоне отдельной папкой. Пусть будет ещё одна.
Оксана села на край Дашиной кровати, взяла зайца на колени, нажала кнопку. Сначала раздался Дашин смех — тот самый, вечерний, когда она смеялась над Рыжиком за дверью. Потом тоненькое: «Мама красивая».
Оксана невольно улыбнулась, погладила зайца по уху. Потом пошёл какой-то лепет, обрывки песенки, снова смех. Она уже хотела нажать кнопку ещё раз, чтобы услышать всё по кругу, и даже поднесла палец к пластиковой лапе…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
