Автоматические двери больницы распахнулись на третий день. Артём вышел, щурясь от яркого света. Руки забинтованы, на лице повязка.
Голос всё ещё хриплый, дыхание тяжёлое. Надежда рядом, держала его сумку. Врач предупреждал месяц избегать физических нагрузок.
Лёгкие восстанавливаются медленно. Их встретила толпа. Журналисты.
Человек двадцать. Камеры, микрофоны, вспышки. «Артём! Расскажите, как вы решились зайти в горящий дом? Считаете себя героем? Что чувствовали, когда выносили детей?» Артём замер.
Опустил голову, закрыл лицо свободной рукой. «Отойдите!» Надежда шагнула вперёд, заслонила его собой. «Ему нужен покой».
Пробились к такси. Артём забрался на заднее сиденье, сжал руки в кулаки. Ненавидел внимание.
Всегда ненавидел. Дома включил телевизор. Новости.
Его фотография на экране. Заголовок: «Герой с трудным прошлым спас троих детей».
Артём выключил телевизор, сел на диван и закрыл лицо руками.
Через неделю в дверь позвонили.
Надежда открыла. На пороге молодая пара с цветами. «Мы родители детей, которых спас Артём», — сказал мужчина лет 35, голос дрожал.
«Можно?» Артём вышел из комнаты. Родители увидели его, и Наталья сразу заплакала. «Вы вернули нам детей», — всхлипывала она, вытирая слёзы.
«Мы были у соседей на том же этаже, — добавил её муж Юрий, глядя в пол. — Когда почувствовали дым и вернулись, вход уже отрезало огнём. Я пытался войти, но не смог. Обжёг руки». Он показал забинтованные ладони. «Потом побежал за помощью, звонил в пожарную. Но вы оказались рядом раньше».
«Вы пришли первым, — Наталья не могла остановиться. — Если бы не вы… Я просто…»
«Сделал, что надо», — пробормотал Артём, отворачиваясь. Юрий достал конверт из кармана. «Возьмите, пожалуйста», — протянул он.
«Это не оплата, просто…» «Не надо». Артём отстранился резко. «Мне не нужны деньги».
Юрий убрал конверт. Достал визитку. «Если что-то понадобится. Что угодно. Звоните». Он положил визитку на стол. Они ушли.
Артём вернулся в комнату, не взглянув на визитку.
Через несколько дней администрация города прислала официальное приглашение на церемонию награждения. «Ты должен пойти, — сказала Надежда, показывая письмо. — Это важно. Люди должны знать о таких поступках». «Не хочу». Артём смотрел в окно. «Артём…» Надежда подошла и взяла его за плечо.
«Пожалуйста». Он вздохнул. Кивнул.
Надежда купила ему костюм. Единственный. Артём надел его неохотно, дёргая воротник рубашки.
Зал администрации был полон. Человек триста. Чиновники, журналисты, обычные люди.
Все смотрели на него. Глава города, мужчина лет шестидесяти с торжественным лицом, вручил Артёму памятную медаль за спасение детей.
«Скажите несколько слов», — попросил глава, протягивая микрофон. Артём стоял молча.
Смотрел на зал. Все ждали. «Спасибо», — выдавил он наконец и отошёл от микрофона.
Зал взорвался аплодисментами. Артём хотел провалиться сквозь землю. Спустился со сцены, сел на своё место.
Сжимал руки под столом. После церемонии Артём вернулся к Надежде: пока восстанавливался, жил у неё. Вечером в дверь позвонили.
На пороге стояла Оксана с букетом цветов. За ней ждали Павел и ещё несколько соседей.
«Артём, — заговорила Оксана дрожащим голосом. — Прости меня. Я тогда кричала на тебя, говорила ужасные вещи, собирала подписи. Мы были неправы». Артём молчал, глядя мимо неё. «Ты спас детей. Ты не волчонок. Ты герой».
«Я просто Артём», — бросил он и отвернулся. Павел протянул ему руку. «Молодец, парень. Горжусь тобой».
Артём не пожал протянутую руку, только кивнул. Надежда закрыла дверь и посмотрела на сына. Понимала: для него всё это не триумф. Это пытка…
