— Твой отец подписал бумаги, и срок возврата вышел. Всё остальное — просто неприятная, но временная задержка. Такие люди не уговаривают, они приучают к мысли о безысходности.
Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. — Тогда слушай меня очень внимательно, — сказал я. — Во двор вы больше никогда не зайдёте.
— Здесь всё закончилось ещё вчера вечером. Когда твои люди начали толкать отца в его собственном дворе. На этих словах отец шумно выдохнул у меня за спиной.
Никто из нас раньше не осмеливался сказать такое вслух. У соседей справа коротко стукнула деревянная рама. Улица слушала нас так же внимательно, как и бандиты.
Старший молчал, больше не глядя мне в лицо. Он оценивал расстояние, скорость и поведение своих людей. — Ты ещё слишком молод и не понимаешь последствий, — сказал он.
Я ответил ему сразу и без малейших раздумий. — А ты слишком привык, что после этих слов люди отступают. Кожанка рванулся первым, будто только этого приказа и ждал.
Он дёрнул калитку резко и зло, так что створка ударилась о столб. Почти одновременно Громила двинулся следом за ним. Молодой сместился вправо, стараясь взять меня сбоку.
Бритый оставался у входа, чтобы подстраховать остальных. Старший при этом просто отошёл в сторону от прохода. Ни крика, ни команды, а просто едва заметный разрешающий жест.
Отец на крыльце дёрнулся, желая выйти вперёд. — В дом, сейчас же, — бросил я через плечо жестким приказом. В моем голосе не было места ни просьбе, ни объяснениям.
Его ладонь вцепилась в косяк, и он отступил назад. В ту же секунду калитка распахнулась еще шире. Чужие люди вошли во двор с абсолютной уверенностью в победе.
Но привычного сценария расправы уже не было. Теперь между ними и крыльцом моего дома стоял я. Пока Громила делал первый шаг, я видел ошибку главаря.
Он ошибся в том, кого сегодня пытался сломать. Громила вошёл во двор первым, тяжело и широко. Калитка ещё скрипела, а он уже шёл прямо на меня.
За его спиной мелькнул молодой, стараясь взять правее. А Кожанка лез по прямой, желая добраться до меня первым. Бритый контролировал улицу, а старший наблюдал снаружи.
Я не рванул навстречу, а чуть сместился в сторону. Дал Громиле войти глубже в неудобное пространство двора. Их численное преимущество работало здесь хуже, чем на улице.
Громила понял свою ошибку слишком поздно. Я сбил его запястье вниз и коротко ударил плечом. Он охнул от неожиданности, но удержался на ногах.
Молодой справа тут же метнулся, надеясь поймать на развороте. Его кулак вскользь прошелся по моей левой скуле. Кожу обожгло, а во рту появился железный привкус крови.
Это помогло мне убрать всё лишнее из головы. Я врезался ему плечом прямо в грудную клетку. Он отлетел назад и боком налетел на старый стол.
Кожанка уже был совсем рядом со мной. Он махнул рукой слишком размашисто для тесного двора. Я прикрылся предплечьем, и удар лишь задел мой локоть…
