Он говорил без нажима, и в этом было самое неприятное. Ни крика, ни бравады, а лишь спокойная уверенность хозяина положения. Он привык, что после его слов люди ломаются и уступают.
Я заметил, как у соседского забора мелькнула чья-то тень. Соседи смотрели, чем закончится это неравное противостояние. — Я тоже не собираюсь спорить, — сказал я уверенно.
— Но здесь вы ничего не закончите так, как привыкли. Старший несколько секунд переваривал мои слова. Потом перевел тяжелый взгляд на моего отца.
— Павел, скажи сыну, чтобы не мешал взрослым людям. Иначе из-за твоей слабости ему придётся отвечать вместе с тобой. Отец за моей спиной тяжело и нервно втянул воздух.
Этот человек приехал не только за чужой землёй. Он приехал проверить, кто из нас двоих дрогнет первым. И если отдать ему хоть шаг, он войдёт прямо во двор.
Его угрожающие слова повисли у калитки тяжёлой паузой. Он сказал их негромко, но чувствовалась настоящая опасность. Это было умение бить туда, где человеку больнее всего.
Он не ломал сразу, а ждал, когда жертва сдастся сама. Отец за спиной снова едва слышно втянул воздух. Я сразу понял, что он готов заговорить и сдаться.
Он хотел снова взять всю вину исключительно на себя. Начать объяснять, что сын ни при чём, чтобы спасти меня. Именно на эту реакцию старший и рассчитывал с самого начала.
Ему нужно было вернуть привычный порядок подчинения. — Пап, молчи, — сказал я негромко, не сводя глаз с главаря. На крыльце сразу стало оглушительно тихо.
Я краем глаза уловил, как отец замер на месте. Ещё одна секунда, и он бы точно заговорил. Старший тоже понял, что его план не сработал.
На его лице промелькнуло еле заметное раздражение. — Жаль, я думал, твой отец умнее тебя, — процедил он. — Он хотя бы понимает, когда надо вовремя остановиться.
Я усмехнулся без капли радости на лице. — Понимает, именно поэтому сейчас и молчит. Кожанка не выдержал первым и шагнул ближе к забору.
— Да ты что из себя строишь вообще? Думаешь, если вчера за руку схватил, так уже всех перепугал? Его голос прозвучал с откровенной нервозной злостью.
Я перевёл на него взгляд, но отвечать не стал. За меня это сделал старший одним коротким жестом руки. Кожанка замолчал сразу, будто ему перекрыли кислород.
Я снова посмотрел на человека в дорогом пальто. — Вы ведь не за деньгами приехали, — уверенно сказал я. — Вам нужен этот участок, а остальное — просто для вида.
Бритый, стоявший чуть левее, нервно дёрнул щекой. Громила опустил плечи, готовясь к резкому движению. Молодой из второй машины внимательно следил за главарем.
Они все ждали только его окончательного решения. Старший положил ладонь на перекладину деревянной калитки. — Ты говоришь уверенно, но это ничего не стоит, — произнёс он…
