— удивилась Ирина. — Какие именно?
— Первое: вы спорите со мной. Второе: смотрите мне в глаза. Третье: разговариваете со мной как с равным.
— Вы жалуетесь или благодарите?
Он задумался.
— Пока не решил.
Когда она собиралась уходить, он неожиданно произнес:
— Доктор Ирина.
Она остановилась.
— Зачем вы приехали? Ради денег?
Она медленно обернулась.
— Ради возможности начать сначала.
— И вы думаете, здесь это возможно?
— Начать можно где угодно, если внутри осталось хоть немного веры.
Он долго смотрел на нее.
— Вы странная женщина. Но живая. — Он чуть кивнул. — Спасибо за настой. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, господин.
Когда Ирина ушла, он еще долго сидел у воды, глядя на отражение луны. В груди у него что-то сжалось, будто впервые за много лет туда вернулось слабое тепло.
Ночью Лейла нашла его в саду.
— Господин, вы снова не спите.
— Не могу. — Он помолчал. — Эта женщина странная.
— Она делает то, чего не делали другие, — сказала Лейла. — Она смотрит на вас не как на шейха, а как на человека.
— Это опасно, — тихо ответил он. — Потому что я начинаю верить, что я еще человек.
А в своей комнате Ирина писала дочери короткое письмо:
«Алиса, у меня все хорошо. Работа тяжелая, но я держусь. Здесь все похоже на сказку, только в сказке принц, а здесь — человек с разбитым сердцем. Наверное, поэтому я и не могу уехать».
Она поставила точку и закрыла ноутбук. За окном шумел ветер, а где-то в другом конце дворца шейх Карим Аль-Мансур впервые за много месяцев не кричал во сне.
После первой открытой ссоры прошла неделя. Во дворце наступила странная тишина, будто буря не ушла, а только спряталась. Ирина уже знала: покой здесь обманчив, а молчание шейха часто означает, что впереди новое испытание.
В то утро она вошла в его кабинет для планового осмотра. Шейх сидел за массивным столом и перебирал бумаги. На нем был строгий белый костюм, взгляд оставался холодным.
— Доктор, — сказал он, не поднимая глаз, — сегодня распорядок меняется.
— Каким образом?
— Вы больше не будете контролировать мои лекарства.
Ирина моргнула.
— Простите, господин, но это невозможно.
— Это приказ.
— Я не выполняю приказы, которые вредят пациенту.
Он медленно поднял голову.
— Вы забываетесь?
