— Он отказался принимать лекарства. А когда я напомнила о назначениях, сказал, что больше не нуждается в иностранной няньке.
— Отлично, — сухо сказала Ирина. — Значит, нянька сейчас пойдет и поговорит.
Лейла схватила ее за руку.
— Осторожно. Сегодня он совсем не в себе.
Но Ирина уже шла по коридору, чувствуя внутри ледяное спокойствие. То самое, которое всегда спасало ее на тяжелых сменах, когда паника могла стоить человеку жизни.
Шейх сидел у окна, сжимая стакан с водой. На мраморном полу валялись осколки посуды, вокруг блестели капли.
— Не подходите, — сказал он, не поднимая головы.
— Если я не подойду, кто уберет этот хаос? — спокойно ответила Ирина.
— Я не нуждаюсь в заботе!
— А я не нуждаюсь в разрешении, чтобы выполнять работу.
Он резко поднял взгляд. В глазах вспыхнул гнев, но под ним пряталось что-то почти детское — обида, бессилие, отчаяние.
— Все вы одинаковые. Думаете, можете спасать?
— Нет, — мягко сказала она. — Я просто не хочу, чтобы вы порезали ноги о стекло.
Она подошла ближе, взяла салфетку и начала собирать осколки. Его дыхание было тяжелым. Он следил за каждым ее движением.
— Почему вы не боитесь меня, Ирина? — вдруг спросил он.
— А вы хотите, чтобы я боялась?
— Хочу, чтобы хоть кто-то боялся по-настоящему. Тогда я чувствую, что еще жив.
Она остановилась и выпрямилась.
— Жить за счет чужого страха — плохое лекарство.
Он прищурился.
— А вы умеете лечить душу, доктор?
— Я умею слушать. Иногда этого достаточно.
Шейх отвернулся.
— Мне не нужна жалость.
— Ее и нет. Есть сочувствие. Это разные вещи.
Он коротко, горько рассмеялся.
— Вы уверены, что понимаете, куда попали? Этот дом — не больница. Это тюрьма. Просто стены здесь покрыты золотом.
— Любая тюрьма сначала появляется внутри человека, — тихо сказала Ирина.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Уходите, доктор.
— Нет.
Он резко поднялся.
— Я сказал, уходите!
Ирина шагнула ближе, подняв голову.
— А я сказала — нет.
Тишина ударила по ушам. Ветер из сада шевельнул занавески, солнечный свет лег на ее лицо. Шейх смотрел на нее несколько долгих секунд. Потом словно устал и сел обратно.
— Вы упрямая. Но честная. — Он махнул рукой. — Делайте что хотите. Только оставьте меня в покое.
Днем после осмотра Ирина вышла в сад. Слуги перешептывались, думая, что она не слышит.
— Новая медсестра не продержится и недели.
— Шейх снова в ярости.
Но вместо страха Ирина испытывала жалость. К вечеру она принесла ему чашку травяного настоя. Он сидел у фонтана, где вода серебрилась в лунном свете.
— Что это? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Успокаивающий сбор. Без химии.
— Думаете, трава меня успокоит?
— От женщины с характером вы уже успокоились, — усмехнулась она.
Он посмотрел на нее, и в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
— Вам стоит опасаться собственной смелости.
— Поздно. Я ее не лечу.
Он взял чашку, отпил.
— Знаете, доктор, вы уже нарушили три правила дворца.
— Уже?
