Павел Миронович не мог избавиться от тяжелых мыслей, которые одолевали его после разговора с сыном.
Его поступок на трассе двадцать лет назад теперь возвращался к нему с удвоенной силой. Богдан настоял на том, чтобы отец встретился с матерью Оксаны и попытался помочь, и Павел, хоть и испытывал внутреннее сопротивление, не мог отказать. Он понимал: это его долг.
Встречу устроил Богдан. Он договорился, что Павел Миронович зайдет к ним домой, чтобы обсудить возможную помощь. Когда Павел приехал, его встретила Оксана, немного удивленная, но все же приветливая.
«Вы отец Богдана? Проходите, — сказала она, пропуская его в небольшую, но чистую квартиру. — Мама в комнате, я сейчас позову ее». Павел Миронович заметил, как скромно и аккуратно была обставлена квартира.
Старенькие, но ухоженные вещи, простая мебель. Все говорило о том, что здесь жили люди, которые привыкли обходиться малым. Через минуту в комнату вошла женщина с тростью.
Павел сразу понял, что это мать Оксаны. Ее лицо, хоть и постаревшее, было ему знакомо. Это она, та женщина, которая тогда лежала на трассе, держась за его крест.
«Павел Миронович?» — с трудом проговорила она, сев в кресло. Ее голос был тихим, но в нем звучало удивление.
«Да, это я, — ответил он, чувствуя, как в груди все сжалось от вины. — Вы, наверное, помните меня. По тому дню. Я пришел поговорить и извиниться».
Женщина подняла на него глаза, в которых смешались боль, удивление и печаль. «Конечно, я помню, — сказала она. — Такие вещи не забываются. Но зачем вы пришли сейчас, спустя столько лет?»
Павел Миронович глубоко вздохнул и сел напротив. Он собрался с мыслями, прежде чем начать говорить. «Я знаю, что совершил ужасный поступок. Тогда я думал только о своей жене, о том, как ее спасти. Но оставив вас там, я не мог простить себе этого все эти годы».
Галина молчала, изучающе глядя на него.
«Я знаю, что прошу многого, но хочу искупить свою вину. Я слышал от Богдана, что вам нужно лечение. Позвольте мне помочь. Я хочу оплатить все, что потребуется, чтобы вы могли встать на ноги».
Она покачала головой, словно не веря своим ушам. «Я много лет живу с этой болью», — наконец сказала Галина.
«Болью не только физической, но и от того, что нас тогда бросили. Я пыталась понять, почему. Теперь, слушая вас, я начинаю понимать».
«Но почему именно сейчас? Почему вы решились только теперь?»
«Потому что теперь я знаю, как сильно это повлияло на вас и вашу дочь, — ответил Павел Миронович. — Я понимаю, что вы не обязаны прощать меня, но, пожалуйста, позвольте мне хотя бы помочь».
Галина долго молчала.
Видно было, что внутри нее идет борьба. Наконец она тихо проговорила: «Вы знаете, я долго ненавидела вас. Я вспоминала тот день и проклинала вас за то, что вы уехали. Но годы прошли, и я поняла: ненависть ничего не изменит. Сейчас, слушая вас, я вижу, что вы искренне раскаиваетесь. Наверное, я могу простить вас».
Павел Миронович почувствовал, как у него свалилась гора с плеч. Слезы навернулись на глаза, но он сдержался. «Спасибо, Галина», — тихо произнес он.
«Я сделаю все, чтобы вы и ваша дочь получили то, чего заслуживаете».
Она кивнула, и на ее лице впервые за долгое время появилась легкая улыбка. «Это многое значит для меня. И для Оксаны тоже».
Павел Миронович поднялся, глядя на нее с благодарностью. «Я свяжусь с лучшими врачами и все организую. Мы начнем лечение как можно скорее».
Галина снова кивнула, а в ее глазах блеснули слезы. Впервые за много лет она почувствовала, что жизнь может измениться в лучшую сторону.
Павел Миронович, уходя, понял, что этот разговор стал для него началом пути к искуплению…
