Богдан знал, что момент для разговора с Оксаной неизбежно наступит. После встречи отца с ее матерью он понял, что не может больше скрывать правду.
Это был сложный шаг, но он знал, что без откровенности они не смогут двигаться дальше. Он пригласил Оксану в кабинет. На этот раз его голос был немного напряженным, что она сразу заметила.
«Что-то случилось, Богдан?» — спросила она, заходя и присаживаясь на край стула. Он на мгновение задержал взгляд на ней. Оксана выглядела немного взволнованной, но старалась держаться уверенно.
Богдан вздохнул и начал говорить: «Оксана, я хочу рассказать вам одну историю. Это важно, и я прошу вас выслушать до конца». Она слегка наклонила голову, не понимая, куда он клонит.
«Хорошо», — коротко ответила она.
Богдан встал и начал ходить по кабинету, обдумывая каждое слово. «Много лет назад, когда мне было десять, моя мама тяжело заболела. Мы с отцом везли ее в больницу. Мы были в отчаянии, времени оставалось мало. На дороге произошла авария».
Он остановился, посмотрев на Оксану. «Машина перевернулась, в ней были женщина и маленькая девочка. Мы не задели их машину, но… Это случилось из-за нас».
Оксана молчала. Ее лицо стало серьезным, но она не перебивала. «Отец остановился, чтобы помочь, — продолжил Богдан. — Но когда он увидел, что мать на заднем сиденье почти не дышит, он сделал выбор. Мы уехали, оставив их там». Его голос дрогнул.
«Эта девочка… Это были вы, Оксана? А женщина — ваша мама?» Он замолчал, давая ей время переварить услышанное.
Оксана смотрела на него, ее лицо было неподвижным, но в глазах начинали мелькать разные эмоции: удивление, недоверие, шок. «Вы хотите сказать, что это… Вы были в той машине?» — наконец спросила она, ее голос стал глухим.
Богдан кивнул. «Да. Я понял, кто вы, когда увидел крестик в вашем кошельке. Это был крест моего отца. Тогда на трассе он сорвался с цепочки, когда ваша мама схватила отца за руку, прося о помощи, — тяжело вздохнул Богдан. — Я знал, что рано или поздно мне придется рассказать вам это».
Оксана прижала руку ко рту, ее глаза наполнились слезами. Она откинулась на спинку стула, пытаясь справиться с эмоциями.
«Значит, вы просто уехали? Оставили нас там?» Ее голос дрогнул.
«Да, — тихо сказал Богдан. — Отец сделал страшный выбор, а я был ребенком и ничего не мог изменить. Но я много лет живу с чувством вины за то, что мы уехали. Мы хотим хотя бы сейчас загладить последствия того дня».
Она встала, начав ходить по комнате, словно пытаясь осознать всю ситуацию. «Я все это время думала, почему никто не помог нам тогда, — сказала она, повернувшись к нему. — Моя мама говорила, что нас бросили. Я думала, что эти люди просто жестокие. А теперь вы приходите и говорите, что это были вы».
«Я понимаю, что это трудно принять», — сказал Богдан.
«Но, пожалуйста, дайте нам шанс все исправить. Мой отец уже организует лечение для вашей мамы. Я готов помочь вам с учебой, с работой. Мы хотим помочь вам построить ту жизнь, которую вы заслуживаете».
«Вы думаете, деньги все исправят?» — резко спросила она, ее голос был пропитан горечью.
«Нет», — твердо ответил Богдан.
«Деньги не вернут вам те годы, которые вы потеряли. Но если мы ничего не сделаем сейчас, это будет еще одним предательством. Мы хотим показать, что искренне раскаиваемся и готовы сделать все, чтобы хоть немного загладить свою вину».
Она снова замолчала. В ее глазах читалась борьба. Было видно, что она хочет отвергнуть его предложение, но что-то внутри удерживало ее.
«Я не знаю, как мне реагировать, — наконец сказала она. — Это слишком много для меня. Слишком неожиданно».
«Я понимаю, — сказал Богдан. — Возьмите время. Подумайте. Мы никуда не торопимся. Но знайте, что вы можете рассчитывать на нас. Мы сделаем все, что нужно».
Она кивнула, ее глаза были полны слез. Ей было больно, но вместе с тем в ее взгляде появилось что-то новое — надежда. Богдан знал, что это был только первый шаг, но он чувствовал, что сделал правильно, рассказав ей правду.
Теперь все зависело от ее решения…
