Марьяна смотрела на него внимательно. Ей хотелось верить, но доверие, ещё вчера целое, треснуло. Слова могли быть искренними, а могли быть способом вернуться туда, где тепло и есть завтрак.
— И что теперь?
— Теперь я здесь, если ты меня не выгонишь. Жить буду с тобой. К маме буду ездить, помогать, но не жить с ней и не тащить её сюда. Это наша семья. Моя и твоя.
Марьяна долго изучала его лицо. Лжи не увидела. Может, он действительно понял. Может, только начал понимать.
— Тогда слушай правила, — сказала она. — Первое: Галина Степановна переступает порог этой квартиры только по моему приглашению. Никаких внезапных визитов, никаких сумок в коридоре, никаких «я тут хозяйка».
— Согласен.
— Второе: все решения о нашей жизни мы принимаем вместе. Не ты с мамой, не я одна, а мы. Если спорим — обсуждаем. Но никаких тайных планов за моей спиной.
— Согласен.
— Третье: квартира оформлена на меня и так останется. Я рада, если ты будешь здесь жить как муж. Но если всё снова пойдёт не туда, уйдёшь ты, а не я. Понял?
Богдан болезненно поморщился, но кивнул.
— Понял.
Марьяна отпила чай, откусила булочку и только после этого сказала:
— Попробуем. Но ещё одно предательство — и всё закончится сразу. Без разговоров.
— Не будет, — тихо ответил он.
Они завтракали молча. Потом Богдан пошёл в душ, переоделся в чистое — часть вещей оставалась у Марьяны ещё до свадьбы. Она убирала со стола и думала, не слишком ли легко пустила его обратно. Но она любила его. И хотела, чтобы у них получилось. Только теперь не на надежде, что всё само сложится, а на правилах, которые нельзя нарушать…
