Жизнь без прикрасВиктор не перебивал.
— После похорон я ещё несколько дней оставалась дома, — продолжила Ирина. — А однажды пришла с работы — дверь не открывается. Ключ больше не подходит.
— Замок поменял?
— Да. Геннадий Вадимович вышел ко мне и объявил: он муж, значит, теперь квартира его. Мои вещи уже лежали в двух сумках. Мамины документы он мне не отдал.
— В полицию обращалась?
— Нет.
— Почему?
— Он уверял, что по закону всё правильно, а я только себя опозорю. И сказал: устрою скандал — остальные вещи окажутся на помойке.
— Где же ты ночевала?
— Сначала в гостинице, одну ночь. Потом знакомая пустила. Но она сама комнату у хозяйки снимает, надолго туда нельзя. Сегодня у меня была встреча с женщиной: насчёт временной работы и недорогого жилья. По дороге я и угодила в эту проклятую лужу.
— А близкие у тебя есть?
— Вероника, моя подруга. Сейчас она в другом городе, через несколько дней вернётся. Даже она знает пока не всё.
— Что помешало?
Ирина повернулась к окну.
— С тех пор как мама умерла, я только и делаю, что объясняюсь. В больнице, на похоронах, с отчимом, со знакомыми. Утром уже сил на это не осталось.
Виктор прибавил обогрев.
— Самого завещания ты не видела?
— Нет.
— Хотя бы нотариуса помнишь?
— Ершова, кажется. Мама однажды упоминала фамилию.
— Значит, и месяца ещё не прошло?
— Не прошло.
Он задумался.
— Геннадий Швец числился собственником?
— По-моему, нет. Мама всегда называла квартиру своей. Она же получила её, когда бабушки с дедушкой не стало.
— Почему тогда ты поверила, что он вправе забрать всё себе?
Ирина повернулась к нему.
— Он говорил уверенно. А я только похоронила маму, почти ничего не соображала. Показал свидетельство о браке: вот, мол, закон за меня.
— Брачное свидетельство не даёт права забрать всё имущество жены.
— Ты по профессии юрист?
— Нет.
— Откуда такая уверенность?
— Здравый смысл. Но разбираться будем не с его помощью.
Ирина нахмурилась.
— То есть?
— Завтра поищем адвоката, который занимается наследством.
Она покачала головой.
— Виктор, нет. Ты уже и одежду мне купил, и домой пустил. Достаточно.
— Давай сперва поймём, что там произошло.
— Платить мне почти нечем.
— Сейчас важнее другое.
— Что?
— Есть ли у тебя права на эту квартиру и что именно сделал Швец.
Ирина долго смотрела на него.
— Тебе-то зачем в это ввязываться?
— Ты утром тоже могла пройти мимо скамейки.
— Это совсем другое.
— Чем?
Ответа она не нашла. Виктор завёл двигатель.
— Сегодня останешься у меня, в гостиной, — продолжил Виктор. — Утром свяжешься с Вероникой, потом разберёмся с квартирой.
— У тебя привычка распоряжаться жизнью незнакомых женщин?
— По субботам бывает.
Она засмеялась, но быстро посерьёзнела.
— Всё, что потратишь, я тебе верну.
— Вноси в свой список.
— Уже вношу.
Виктор выехал с парковки. Через несколько минут Ирина заговорила тише:
— Если завещание есть, Геннадий Вадимович вполне мог о нём знать.
— Может быть.
— Значит, выгнал нарочно. Пока я ещё не успела ни в чём разобраться.
Виктор смотрел на дорогу.
— Потому и пойдём завтра сначала к адвокату. Не к нему.
Утром Ирину разбудил кофейный запах. Она лежала на диване и несколько секунд не могла понять, где проснулась. Потом увидела новый плащ. Вспомнились свадьба, чужая квартира, голос отчима из-за двери и Виктор, обещавший помочь.
Умывшись, она пришла на кухню.
— Доброе утро.
— Доброе. Яичницу будешь? — Виктор стоял у плиты.
— Всех кормишь, с кем знаком всего сутки?
— Исключительно гостей со свадьбы младшего брата.
— Ну, теперь спокойнее.
Он поставил перед ней тарелку.
— С Вероникой поговорила?
— Для звонков ещё рано.
— Девять уже.
— В воскресенье девять для неё — глубокая рань.
Почти сразу зазвонил телефон. Ирина взглянула на экран.
— Вероника.
— Похоже, подругу ты знаешь не так хорошо.
Поначалу Ирина отвечала спокойно, потом притихла, отвернувшись к окну.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Величезне задоволення.