Жизнь без прикрас— Теперь честно, — сказала Ирина.
— Невыносимая ты.
— На производстве пригодилась бы.
— Я бы не взял. Споришь слишком много.
Ирина улыбнулась.
В следующие дни она принялась за квартиру. Краску выбирали с Вероникой, мастера отыскал Степан. Виктор несколько раз заезжал после работы. Через неделю пришёл второй перевод, и он сразу набрал Иру.
— Опять деньги прислала?
— Прислала.
— Мы ведь не спешим.
— Это ты не спешишь. Я хочу рассчитаться до последней копейки.
— Ира, ремонт ещё идёт.
— Потому и перевела немного.
— Упрямая.
— Зато платёжеспособная.
Он рассмеялся. Закончив разговор, ещё долго смотрел на экран.
У Ирины снова были работа и дом, рядом оставалась подруга. Олейник заканчивал разбираться с судебными расходами. Чем увереннее она устраивала свою жизнь, тем настойчивее Виктор убеждал себя: пора отойти, его помощь больше не нужна.
Однажды он привёз папку с последними копиями и положил её на стол.
— Ну вот, всё.
— Что — всё?
— Документы доставил. Квартира теперь твоя, работа есть, Вероника рядом…
Ира внимательно посмотрела на него.
— Значит, нужды во мне уже нет, — так он закончил свою мысль.
Улыбка исчезла с её лица.
— Это ты решил?
— Я не хочу, чтобы ты оставалась из чувства обязанности.
— А если уже давно не из-за неё?
Виктор не ответил.
— Тогда иди, — сказала Ирина.
— Ира…
— Ты ведь за нас всё решил. Иди.
Он вышел, дверь закрылась. Вокруг Ирины стояли коробки, пахло краской, лежали возвращённые вещи. Дом она отстояла. Но теперь испугалась, что потеряет человека, который помог ей его вернуть.
Три дня она не писала Виктору. На четвёртый Вероника поставила перед ней чай.
— Хватит уже разыгрывать независимость.
— Я ничего не разыгрываю.
— Тогда зачем заглядываешь в телефон каждые десять минут?
— Работа.
— Ну да, в одиннадцать вечера в стоматологии самый разгар.
Ирина нахмурилась.
— Он сам решил пропасть.
— А ты решила ему не мешать.
— Ему кажется, что я с ним из благодарности.
— Объясни тогда, что из благодарности женщины не прислушиваются к машинам под окнами.
— Я не прислушиваюсь.
Снаружи послышался мотор. Ира тут же повернулась к окну. Вероника лишь приподняла брови.
— Не он, — буркнула Ирина.
— Охотно верю.
На другой день после работы Ира поехала к Виктору. Дверь открыл Виктор, одетый в домашнюю футболку. Увидев её, он застыл.
— Ира?
— Нет, доставка. Здравый смысл заказывал?
— Проходи.
Она направилась на кухню, где несколько месяцев назад завтракала после свадьбы Руслана. Виктор поставил чайник.
— Что произошло?
— Ты.
— Я?
— Ты. Сам придумал, зачем я с тобой общаюсь?
Он упёрся ладонями в край стола.
— Не хотел, чтобы ты чувствовала себя должницей.
— Деньги я возвращаю переводами. Твоё исчезновение для этого не требуется.
— Я никуда не исчезал.
— За три дня одно сообщение: «Как ремонт?»
— Мне хотелось узнать.
— От электрика и то больше чувств.
Виктор невольно улыбнулся.
— Ира, я серьёзно.
— Я тоже. — Она села напротив. — Сначала я была тебе благодарна. Сильно. Потом мы подружились. Теперь ты раздражаешь меня уже по другой причине.
— По какой?
— Ты мне нравишься. А ты обращаешься с этим как с ошибкой в бумагах, которую надо отнести Олейнику на исправление.
Он долго молчал.
— Ты уверена?
— Нет, я сюда пришла выяснить, нравится ли мне по вечерам ходить к мужчинам и делать признания.
— Выяснила?
— Ужасное занятие.
Виктор рассмеялся, она тоже улыбнулась.
— Только я не хочу оставаться женщиной, которую ты спас, — продолжила Ирина.
— А кем хочешь?
— Собой. Ирой. Той, которая увидела тебя плачущим во дворе и зачем-то потащилась на свадьбу.
— Вообще-то повёз тебя я.
— Красивый рассказ не порти.
Он пересел к ней.
— Страшно всё начинать сначала.
— Мне тоже.
— Марина после аварии долго уверяла, что всё хорошо. А потом выяснилось: она смотрит на меня и видит человека, с которым больше не хочет жить.
Ирина прикоснулась к щеке рядом со шрамом.
— Я его вижу.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Величезне задоволення.