Очевидное Марина признала сразу. На кресло действительно посмотрят в первые несколько минут. Потом Алексей заговорит, и внимание переключится на него, потому что его знания и манера мыслить сильнее любого первого впечатления. Он молчал. В лице одновременно проступали гордость, злость и страх. Наконец Алексей почти шёпотом произнёс последнее слово сам: он боится. Признание далось тяжелее, чем рассказ об аварии, потому что он привык считать страх слабостью и прятать даже от себя.
Марина не бросилась уверять, что всё непременно будет хорошо. Она кивнула и сказала, что его реакция нормальна. Алексей возразил: бояться он не умеет. Марина ответила, что это умеют все, хотя не каждый называет чувство настоящим именем. Он помолчал, не отводя взгляда; напряжение в нём не исчезло, но осело, утратив острые края. После этого Алексей сообщил, что Марина поедет вместе с ним. Это прозвучало не как вопрос.
Она подняла бровь и попросила объяснить, зачем она нужна на деловых переговорах человеку, который привык работать один. Алексей долго подбирал формулировку. С ней ему проще — только так он сумел ответить. В короткой фразе оказалось больше доверия, чем в длинном признании. Марина согласилась. Уезжая из гостиной, Алексей добавил, что сам найдёт документы, но поблагодарил за начатую работу. За два месяца это было первое произнесённое им «спасибо». Стена между ними уже не только пропускала свет: в ней возник проход.
Встречу назначили на среду, на час дня, в переговорной делового центра. Алексей выбрал помещение и согласовал адрес самостоятельно. В понедельник вечером он сообщил Марине, что машина выезжает ровно в полдень, и попросил: «Оденьтесь нормально». Эта формулировка заставила её уточнить, что именно считается нормальным. Он ответил: не одежда, в которой разбирают пыльные папки. У себя Марина открыла почти пустой шкаф. Там нашлись чёрные брюки, белая рубашка и купленный на распродаже жакет, надетый всего несколько раз. Другого выбора не было, да и этот комплект выглядел достаточно строго.
Во вторник Алексей заметно нервничал. Он дважды возвращался к уже проверенной цифре, а вечернее чтение прервал посреди фразы, хотя обычно требовал закончить главу. Около половины десятого Марина закрыла книгу и посоветовала ложиться. Всё, что можно подготовить, уже готово; дальше остаётся лишь ждать, а ожидать разумнее в постели, чтобы утром сохранить ясную голову. Алексей раздражённо заявил, что сам знает свои потребности. Марина спокойно заметила: знать и выполнять — разные вещи.
Она почти вышла, когда Алексей попросил посидеть ещё минуту. Глядя на собственные руки, он напомнил, что шесть лет не бывал среди посторонних людей — если не считать врачей, Дмитрия и тех, кто жил в доме. Завтрашняя поездка означала совсем другой масштаб. Он хотел знать: если станет тяжело, Марина не притворится, будто ничего не замечает. Она пообещала сказать прямо и о том, что он справляется, и о необходимости уйти, если такая необходимость возникнет. Переживать она всё равно будет, но лицо постарается сохранить обычным. Алексей впервые улыбнулся чуть заметнее и отправил её спать…
