Жизнь без прикрасИз-за стойки Лена направилась к стеклянной двери и постучала. Татьяна Романовна оторвалась от стола; открывая, она выглядела испуганной.
— Елена Николаевна…
— Танечка, принеси мне, пожалуйста, методичку по датированию машинописных и печатных документов. На второй полке слева, с серым корешком.
Через минуту книга была у Лены. Она нашла нужную страницу: память её не подвела. Ни судья, ни адвокат не обратили внимания на шрифт. Почерковед исследовал то, о чём его спросили. А сама она три месяца не могла отвести взгляда от собственной петли, хотя правда всё это время стояла над ней — строка за строкой, набранная слишком современными буквами.
Однако копии было недостаточно. Лена уже представляла возражение Гончара: распечатали позднее, перепечатали для суда. Копия. Нужно было посмотреть на саму расписку, подшитую в дело.
На следующий день она взяла отгул и приехала в суд. Как сторона по делу Лена имела право знакомиться с материалами и подала соответствующее заявление. Молодая секретарь с усталыми глазами принесла толстый том в картонной обложке. Место Лене отвели в углу канцелярии, за столом напротив секретаря.
— Работайте здесь, чтобы я всё видела. И ничего не отделяйте от дела.
— Я занимаюсь реставрацией. Ничего отделять не стану.
Прозрачный файл с оригиналом был подшит в том. Лена спросила, можно ли вынуть бумагу, не отшивая её; секретарь разрешила кивком. Подвинув лист под настольную лампу, Лена достала из сумки карманную лупу с подсветкой. Уже тридцать лет эта лупа была с ней.
Внизу документа строке «Обязуюсь вернуть по первому требованию» почти не оставили места над подписью. Нижние части печатных знаков подступали к росчерку вплотную. Хвост буквы «У» даже пересекал его верхнюю петлю. Именно туда Лена направила лупу.
Тонкая фиолетовая линия шариковой пасты была чуть вдавлена в бумагу. Над ней на пересечении лежала блестящая чёрная корочка тонера. Линия печати оставалась сплошной и накрывала чернила, как снег накрывает тропинку. Значит, сначала на листе расписались. Текст появился потом.
Откинувшись на стуле, Лена словно снова оказалась в рубке «Стремительного». Свет лампы над штурманским столом, отец, пододвигающий раскрытый журнал, исправленные строки — густые, глянцевые, с другим блеском. В памяти вернулся их разговор.
— Папа, это не ты писал?
— Не я. Только кто это будет слушать?
В пятнадцать лет она ничего не смогла сделать: слушать её никто не стал. Сейчас ей было пятьдесят два. У неё были лупа, тридцать лет опыта и адвокат, успевавшая есть яблоки между делами.
— Вам нехорошо? — спросила секретарь.
— Наоборот, мне очень хорошо. Можно сделать выписку из протокола?
В тот же вечер на кухонном столе перед Людмилой лежали копия расписки, раскрытая методичка и фотография пересечения штрихов. Снимок Лена сделала с разрешения секретаря. Людмила выслушала её и спросила:
— Вы в этом уверены?
— В том, что увидела, — уверена. Только я ответчица, моих слов суду недостаточно. Нужна технико-криминалистическая экспертиза: что нанесли раньше, каким способом печатали, какой использовали шрифт.
— Мы уже просили её назначить. Судья отложила этот вопрос.
— Теперь у нас есть основание, с которым откладывать нельзя.
Ночью Людмила подготовила ходатайство. Утром она позвонила Лене и прочитала вопросы, которые предлагала поставить перед экспертом:
— Что выполнено раньше: подпись или печатный текст? Как изготовлен текст? Соответствует ли гарнитура шрифта периоду, указанному в расписке? Совпадает ли время изготовления документа с его датой?
На заседании привычное спокойствие впервые изменило Гончару. Возражал он долго, разбирая каждый довод.
— Ответчица затягивает разбирательство. Почерковедческая экспертиза уже дала ответ на основной вопрос. Ещё одно дорогостоящее исследование ничего в деле не изменит.
— Если результат ничего не изменит, то и опасаться вам нечего, — ответила судья.
Ходатайство удовлетворили. Исследовать документ предстояло государственному экспертному учреждению в областном центре; платить за это снова должна была Лена.
Через неделю пришёл счёт. Оплатить его было нечем: машину она уже продала, сбережений на счёте не осталось. Зарплата за работу в читальном зале расходилась на продукты, коммунальные платежи и проезд на автобусах.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.