Жизнь без прикрасЛена помолчала. От неё ждали именно этого: хлопнет дверью, напишет заявление и посреди судебных разбирательств лишится заработка.
— Уходить я не буду. В читальный зал выйду, но оформите письменно: временно, по вашей просьбе. И должность за мной остаётся.
Директор кивнул, выдохнув с облегчением. По всему было видно, что готовился к скандалу.
После тридцати лет в реставрационной лаборатории Лена оказалась за стойкой читального зала. Теперь её работа состояла в выдаче описей, заполнении журнала посещений и напоминаниях исследователям, что фотографировать со вспышкой нельзя. За стеклянной дверью бывшая ученица Татьяна Романовна неуверенно раскладывала на столе Ленины инструменты.
Почерковеду пришлось заплатить столько, сколько Лена зарабатывала за три месяца. Людмила назначала щадящую плату, но и она была ощутима. Сбережения таяли, и к ноябрю на накопительном счёте ничего не осталось. В середине ноября Лена разместила объявление и продала машину.
Молодой покупатель из соседней деревни долго хлопал дверцами. Спрашивал, отчего за такую ухоженную машину просят так мало.
— Деньги нужны срочно, — объяснила Лена.
С пересадкой возле рынка автобус теперь вёз её в архив сорок минут в одну сторону. Там, на пересадке, серым утром она и увидела Софию Григорьевну. Та стояла с плетёной сумкой у овощного прилавка, привычно выбирая яблоки по одному. Лена остановилась. Свекровь подняла голову, и на секунду они замерли друг против друга среди людей с пакетами.
София Григорьевна поставила сумку на прилавок, шагнула к Лене. Уже шевельнула губами, будто начинала говорить, но с парковки прозвучал короткий требовательный сигнал. В знакомом тёмном седане за рулём сидел Михаил Павлович и смотрел на жену сквозь лобовое стекло.
Она больше не приблизилась. Взяла сумку, задержала на Лене долгий, словно виноватый взгляд и пошла к машине, ни разу не оглянувшись. Отобранные яблоки остались на прилавке неоплаченными.
Подошёл автобус. Сев у окна, Лена всю дорогу думала о несказанном. Что собиралась сказать женщина, от которой за двадцать два года она не услышала и сотни слов?
Дома становилось тяжелее. Сергей по-прежнему ночевал в мастерской, но после ареста дома, видимо, почувствовал себя увереннее. Снова распоряжался комнатами: включал телевизор в гостиной, двигал кресло на веранде. Вызвав однажды мастера к водостоку, долго объяснял, что и где тут у него находится.
А вечером привёл Оксану. Лена работала с документами на кухне, когда хлопнула боковая дверь и из коридора донёсся женский смех. Первой появилась Оксана — белое пальто, в руке бутылка вина. Следом Сергей.
— Я хотел Оксане мастерскую показать, — громко сообщил он, не глядя на Лену. — Ей старый инструмент интересен.
И замер в ожидании. Лене по его лицу было видно, какой реакции он добивается: слёз, крика, хлопка двери. Потом родственникам и судье можно будет рассказывать о её агрессивности, неуравновешенности — сама довела. Она положила ручку.
— Добрый вечер, Оксана. Вы знаете, что суд арестовал этот дом? И что собственница здесь я?
Оксана растерянно взглянула на Сергея.
— Он сказал, дом его.
— Сергей многое говорит. Мастерская там, на стеллажах инструмент. Вино пейте где угодно, только мою кухню оставьте.
Лена вновь занялась бумагами. Минут через двадцать после ухода Оксаны в мастерскую послышался отъезд машины. Больше в доме она не появлялась.
В начале декабря пришло экспертное заключение. Почерковед государственного экспертного учреждения отвёл исследованию четырнадцать страниц: транскрипция подписи, её наклон, связанность, нажим, частные признаки. Итог был единственный: «Подпись от имени Ковальчук Елены Николаевны в расписке выполнена самой Ковальчук Еленой Николаевной».
На следующем заседании судья прочла вывод, а Гончар кивнул с видом человека, не сомневавшегося в результате. Людмила немедленно попросила назначить технико-криминалистическую экспертизу. Судья перенесла решение по ходатайству на следующее заседание, отложив дело на месяц.
В коридоре Михаил Павлович остановился напротив Лены. Встал так близко, что чувствовался одеколон.
— От своей руки не откажешься, — негромко сказал он. — Предупреждал я Сергея: не бери девку без роду без племени. Не захотел слушать.
— Михаил Павлович, вы двенадцать лет держали мою подпись в сейфе. Не рода у меня нет, а совести у вас.
Свёкор только усмехнулся и направился к выходу.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.