Теперь перед ней был тот, кто донес до них последнюю просьбу Кирилла. Тот, кто услышал слабый писк там, где люди слышали только траурную тишину.
— Ты знал, — прошептала Ирина. — Все это время ты знал.
Рой повернул к ней голову и медленно положил морду ей на колени.
Ирина провела ладонью по его шерсти.
— Он доверил ее тебе, — сказала она почти неслышно. — А ты довел ее до нас.
Рой прикрыл глаза.
В комнате воцарилась тишина. Но это уже была не мертвая тишина прощального зала. В ней слышалось слабое дыхание маленькой жизни, тихое сопение щенка и ровное, тяжелое дыхание большой немецкой овчарки, которая наконец могла немного отдохнуть.
Ирина посмотрела на коробку.
— Значит, она останется с нами, — сказала она. — Раз он так хотел.
Рой поднял голову и посмотрел на нее так внимательно, будто понял каждое слово.
На следующее утро люди, служившие вместе с Кириллом, собрались, чтобы решить, что будет с щенком дальше. Но настоящего спора не вышло. Ответ все знали заранее.
— Малышка останется у Ирины, — сказал Савелий. — Рой будет рядом. Это последняя просьба Кирилла.
Никто не возразил.
Потому что речь шла уже не просто о щенке. Это была последняя спасенная жизнь погибшего солдата. Последняя воля, переданная не через документы и официальные слова, а через верность немецкой овчарки.
Ирина назвала малышку Милой….
