Рой подошел к Савелию и осторожно вытянул морду к щенку. Он лизнул малышку в лоб — едва заметно, очень бережно, словно боялся причинить ей боль. Потом сел рядом: прямо, строго, как на посту.
И тогда все окончательно поняли.
Немецкая овчарка выполнила последний приказ своего хозяина.
До конца.
После церемонии щенка сразу перенесли в теплую комнату при служебном питомнике. Там было тихо, сухо и безопасно. Нашлась женщина с медицинскими навыками, которая осторожно осмотрела малышку, согрела ее и напоила совсем понемногу.
Щенок был сильно ослаблен. Холод, долгое время в свертке, голод и страх почти забрали у нее силы. Но дыхание выравнивалось. Сердце билось.
— Она справится, — наконец сказала женщина, поднимая глаза. — Очень слабая, но живая. Сейчас ей нужны тепло, покой и уход.
Кто-то рядом тихо выдохнул:
— Ей повезло.
Другой ответил почти шепотом:
— Ей повезло, что Рой не замолчал.
Немецкая овчарка сидела возле коробки, куда уложили щенка на мягкий плед. Рой никому не позволял суетиться слишком близко, но и не рычал без причины. Он просто следил за каждым движением — внимательно, строго, будто вся его прежняя жизнь теперь сузилась до одной задачи: не дать этой маленькой жизни снова исчезнуть в тишине.
Когда щенок пищал, Рой сразу склонял голову и касался ее носом. Когда малышка затихала, он ложился рядом так, чтобы видеть и коробку, и дверь.
Ирина пришла позже. В руках она держала записку Кирилла, уже помятую на сгибах. Она села на стул возле Роя и долго не могла сказать ни слова.
Раньше она видела в нем верного пса мужа. Его напарника. Живую память о человеке, которого уже нельзя было вернуть…
