— Дед, он не просто понимал. Он проверял, чем это может закончиться. Искал, может ли сердце не выдержать от перегрузки. А потом говорил маме, что ей просто надо успокоиться.
Павел закрыл глаза.
Это уже не было равнодушием. Не было глупостью. Вадим знал, что рядом с ним женщине плохо, знал, чем это может обернуться, и продолжал удерживать её в том же круге. Не потому, что не верил. Потому что ему было удобно ждать.
— И ещё, дедушка, — тихо сказала Милана. — Самое мерзкое.
Она открыла папку с перепиской из облачного архива.
Там были фотографии Вадима с женщиной, которую Павел видел на похоронах. Та стояла в стороне, ни к кому не подходила и ушла раньше остальных. Поездки, кафе, гостиничные номера, сообщения.
Вадим называл девочек балластом. Смеялся над Леной. Писал, что женщины, привыкшие всё тащить на себе, полезны до тех пор, пока организм не сдаст. Обсуждал, как начнёт новую жизнь, когда наконец «освободится».
Одно сообщение Павел перечитал несколько раз.
Вадим написал: «Она не отпустит меня сама. Сначала держит семьёй, потом будет держать болезнями. Я просто отпустил её за неё».
— Дед, ты чего так застыл? — Соня коснулась его руки. — Ты уже третий раз это читаешь.
— Первый раз я не поверил, что человек способен такое написать, — тихо ответил Павел. — Второй раз понял, что это правда. А третий — запоминаю. Чтобы никогда не забыть, кто сидел с нами за одним столом.
В последней текстовой заметке, датированной за несколько недель до смерти, Лена писала ровным деловым языком:
«Когда девочки немного подрастут, у меня, возможно, хватит доказательств и сил уйти. Пока ещё рано».
Павел закрыл ноутбук.
Дочь готовила уход. Собирала доказательства, чтобы сохранить детей и не дать Вадиму вывернуть всё против неё. Но сердце не выдержало раньше, чем она успела воспользоваться тем, что собрала.
— Деда, посмотри на нас, — сказала Милана и положила ладонь на крышку ноутбука. — Мама не успела закончить. Но мы здесь. Мы закончим за неё.
На следующий день Павел сидел в кабинете адвоката и выкладывал на стол всё: флешку, телефоны девочек, фотографии документов, записи разговоров, переписки, историю запросов, хронологию отказов в отпуске и переводе, ту самую записку на обороте распоряжения.
Адвокат долго читал молча. Слушал записи, сверял даты, просматривал распечатки. Потом поднял глаза.
— Павел Андреевич, я многое видел. Но это уже не обычный семейный конфликт и не просто измена. Здесь человек осознавал риск для жены, использовал своё положение и связи, чтобы удерживать её в опасном состоянии, и фактически перекрывал ей выходы. Дело может быть очень серьёзным.
— Значит, девочки не зря копались во всём этом?
