Они остались вдвоем.
Вера стояла в центре комнаты в своем кресле, мальчик — напротив, с потрепанным рюкзаком в руках.
— Ну? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, а не испуганно. — Еда у тебя. Сделку я выполнила. Теперь твоя очередь.
Мальчик опустил рюкзак на пол и расстегнул молнию.
Вера невольно напряглась. Она успела подумать обо всем: о ноже, о наркотиках, о каком-нибудь жалком фокусе.
Но он достал маленький резиновый молоточек, тонкие инструменты в аккуратно завернутой ткани и старую тетрадь в потрескавшейся кожаной обложке.
— Будет больно, — сказал он.
Вера усмехнулась.
— Мои ноги ничего не чувствуют.
— Я не про ноги.
Он открыл тетрадь. Страницы были пожелтевшими, исписанными мелким почерком, с рисунками, линиями, схемами человеческого тела.
— Это записи моего отца, — тихо сказал мальчик. — Он работал с людьми, от которых отказывались другие. Называл это пробуждением. Он говорил, что тело — сложная машина, а мозг — тот, кто ведет ее. Если водитель пережил ужас и закрыл глаза, машина может остановиться, даже если в ней еще есть жизнь.
Вера слушала, не скрывая недоверия.
— У меня поврежден позвоночник.
— Значит, путь сломан. Но иногда рядом можно найти другой. Иногда мозг учится заново.
— Ты слишком много говоришь для ребенка.
— А ты слишком рано решила, что уже умерла.
Эта фраза ударила ее неожиданно точно. Вера сжала пальцы на подлокотниках.
Мальчик взял молоточек.
— Сначала проверим, есть ли ответ. Я ударю по колену. Ты не должна просто ждать. Представь движение. Не вспоминай, как ходила. Представь, что идешь сейчас.
— Я делала это сотни раз.
— Ты делала это, чтобы доказать врачам, что они ошибаются. Сейчас сделай, чтобы выжить. Закрой глаза.
Вера хотела возразить, но закрыла.
Темнота под веками была знакомой. В ней всегда приходили воспоминания: падение, дождь, чужие голоса, неподвижные ноги.
— Ты не в кресле, — сказал мальчик. Его голос стал тише. — Ты на ногах. Ты спешишь. Тебе нельзя остановиться. Земля под тобой твердая. Мышцы напряжены. Ты делаешь шаг, еще один. Быстрее. Не думай о падении. Думай только о движении.
Удар.
Молоточек коснулся ее колена.
Ничего.
Ни дрожи, ни толчка, ни слабой реакции. Только мертвая тишина внизу тела.
Вера открыла глаза…
