— Вот и все, — сказала она с горьким торжеством. — Я предупреждала. Ты тратишь мое время.
Но мальчик не выглядел ни растерянным, ни испуганным.
— Конечно, сразу ничего не будет, — ответил он. — У тебя внутри стена. Она стоит не первый день.
Он отложил молоточек и взял один из тонких инструментов.
— Теперь будем искать, где она тоньше.
— Что ты собираешься делать?
— Проверять отклик. Без подробностей и фокусов. Просто слушать тело.
Он опустился на пол у ее ног. Снял с нее дорогие туфли, затем осторожно убрал чулки. Ее ступни были холодными, бледными, ухоженными до бессмысленной идеальности — красивыми и совершенно чужими.
— Смотри, — велел он. — Не отворачивайся. Ты должна захотеть почувствовать хоть что-нибудь. Даже боль.
Он начал проверять разные точки — осторожно, сосредоточенно, каждый раз поглядывая ей в лицо.
Вера смотрела.
Она видела движение его руки. Видела, как инструмент касается кожи. Видела, что должно быть неприятно, больно, хотя бы заметно.
Но тело молчало.
— Ничего, — сказала она после первой попытки.
Мальчик сместился.
— Ничего, — повторила она.
Еще.
— Ничего.
Время растянулось. За окнами сгущался вечер, в кабинете становилось темнее. Мальчик устал, на лбу у него выступили капли пота, плечи напряженно дрожали, но он продолжал работу.
А крошечная надежда, которая вспыхнула в ресторане, постепенно гасла.
Вера снова ощущала себя глупой. Богатой, сломанной, отчаявшейся женщиной, которую обманул ребенок.
— Хватит, — сказала она наконец. — Прекрати. Забирай свою еду и уходи.
Мальчик поднял голову.
В глазах его было не сочувствие, а злость.
— Ты сдаешься?
— Я не сдаюсь. Я смотрю правде в лицо.
— Нет. Ты сидишь в своем дорогом кресле и жалеешь себя. Тебе удобно думать, что все кончено. Тогда не нужно бороться.
Вера побледнела….
