— Напиши список. Андрей купит.
Её лицо на секунду изменилось. Но она быстро натянула улыбку.
— Да какая разница, кто купит? Мы же все семья.
Опять. Эти два слова. Я почувствовала, как внутри становится холодно. Всякий раз, когда нужны были деньги, силы, время и терпение, «семьёй» была я. Но когда речь шла о моём уважении, моём пространстве, моём сыне — я почему-то оказывалась самой чужой в этой квартире.
В тот вечер, пока я складывала бельё, в комнату вошёл Сева. В руках у него была маленькая подушка, лицо грустное.
— Что случилось? — спросила я.
Он тихо сказал:
— Марк сел на моё место смотреть мультики. А тётя сказала, что я должен быть послушным и уступить.
Я почувствовала ком в горле. Сева не был жадным ребёнком. Он был мягким, ласковым, доверчивым. Но послушание не должно означать, что ребёнка постоянно отодвигают в сторону.
Я посадила его рядом.
— Тебе обидно?
Он кивнул.
— Мне не нравится, когда Марк всё забирает.
Я посмотрела в его ясные глаза и поняла: дети не умеют красиво объяснять боль. Они говорят просто. Но именно эта простота иногда режет сильнее любых взрослых слов.
В тот же вечер я снова заговорила с Андреем. На этот раз без долгих вступлений.
— Я больше не выдерживаю. Инга должна понять, когда она съезжает. Чем дольше она остаётся, тем хуже становится ситуация.
Андрей лежал с телефоном, но после моих слов отложил его и раздражённо посмотрел на меня.
— Ты преувеличиваешь. У детей бывает шум. Это нормально.
— Дело не только в шуме. У Севы забирают вещи. Его заставляют уступать. Весь наш режим разрушен. У меня больше нет ни пространства, ни тишины, ни ощущения дома.
Он резко сел.
— Моя сестра разводится. У неё трудный период. Ты моя жена. Неужели нельзя быть немного терпимее?
Я горько усмехнулась.
— Я твоя жена. Именно поэтому ты должен хотя бы попытаться услышать меня.
Он отвернулся.
— Ладно. Потом поговорю с ней.
Это «потом» прозвучало так легко, будто речь шла о выносе мусора. Но я уже понимала: если я буду ждать его «потом», всё останется как есть.
Следующее воскресенье началось почти мирно. Я встала рано, приготовила сытный обед, накрыла стол. Мне хотелось хотя бы один раз провести выходной без ссор. Хотелось, чтобы Сева спокойно поел, чтобы Андрей улыбнулся, чтобы в доме стало чуть легче.
Сева сел рядом со мной и тихо ел. Марк и Лиза сидели напротив, баловались, толкали друг друга локтями. В какой-то момент Лиза задела стакан, и сок разлился по столу. Инга даже не поднялась — только мельком посмотрела и продолжила листать телефон.
Я уже собиралась встать за салфеткой, когда Сева повернулся к Инге и своим звонким детским голосом спросил:
— Тётя Инга, а когда вы с Марком и Лизой вернётесь к себе домой?
