Роман, всё ещё морщась, пробормотал:
— К сожалению, да.
— То есть это твой знакомый? — Вара уставилась на Никиту. — Он решил ко мне приставать, а ты мне говоришь, что он твой знакомый?
— Вара, успокойся. Это была… инсценировка.
— Что?
Никита виновато вздохнул.
— Я хотел тебя спасти.
Несколько секунд Вара смотрела на него так, будто не знала, ударить ли его тоже или сначала дослушать.
— Спасти? От кого? От твоего друга?
— Да.
— Никита, ты в своём уме?
Роман наконец перестал тереть глаза и хрипло сказал:
— Можно я пойду? Я уже понял, что из меня плохой хулиган.
Вара шагнула к нему.
— А ну стой.
Роман испуганно отступил.
— Я извинился! Почти!
Никита снова удержал её.
— Вара, правда, прости. Это моя глупость. Роман просто помогал.
— Помогал тебе доказать чувства?
— Да.
Она несколько секунд молчала, потом вдруг рассмеялась. Сначала тихо, потом всё громче. Никита не сразу понял, хороший это знак или перед бурей.
— Ты невероятный, — сказала она наконец. — Нет, правда. Я просила поступок, а ты решил нанять фальшивого хулигана.
— Я не нанимал, он бесплатно.
— Не оправдывайся, только хуже делаешь.
Роман, воспользовавшись тем, что Вара уже не пытается его добить, сказал:
— Я пойду. И на будущее: предупреждай, если твоя девушка умеет воевать.
Он погрозил Никите пальцем, ещё раз извинился перед Варой и поспешил уйти.
Когда они остались вдвоём, Никита достал маленькую коробочку. Купил он её заранее, хотя до последнего сомневался, решится ли.
Вара увидела коробочку и перестала смеяться.
— Ты серьёзно?
— Да. Наверное, я всё сделал глупо. Но чувства мои не глупые. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой.
Вара долго смотрела на него. Потом подошла ближе, обняла и тихо сказала:
— Я согласна. Но запомни: ещё одна такая авантюра — и пострадают все твои друзья.
Никита облегчённо рассмеялся и прижал её к себе. В тот момент ему казалось, что после всех ошибок, потерь и боли жизнь наконец снова повернулась к нему лицом.
После того странного, шумного и совершенно нелепого «спасения» Вара ещё долго подшучивала над Никитой. Она то называла его великим защитником, то вспоминала бедного Романа, который, по её словам, получил за чужую романтику больше, чем заслуживал. Никита сначала смущался, потом начал смеяться вместе с ней. В глубине души он понимал: как бы глупо всё ни выглядело, именно после этой истории между ними будто что-то окончательно решилось.
Вара согласилась стать его женой. Не потому, что он устроил спектакль, и не потому, что коробочка с кольцом появилась в нужный момент. Скорее потому, что за всей этой нелепостью она увидела главное: Никита правда хотел для неё чего-то особенного, пусть и выбрал самый странный путь.
Они подали заявление почти сразу. Никита волновался, когда рассказывал об этом родителям. Ему казалось, что отец снова начнёт рассуждать о том, что он торопится, что сначала надо закончить учёбу, устроиться на работу, встать на ноги. Но всё вышло иначе.
Андрей Павлович выслушал сына внимательно, потом долго смотрел на него с каким-то новым выражением. В этом взгляде уже не было прежней суровости, с которой он спорил о профессии и будущем.
— Если уверен, — сказал он наконец, — значит, веди невесту знакомиться. Мать бы порадовалась.
Никита кивнул. Отец в этот раз говорил мягче, будто не хотел начинать семейную жизнь сына с упрёков и ссор.
Когда Вара познакомилась с семьёй Никиты, отец принял её тепло. Он, конечно, сразу понял, что девушка с характером. Вара не тушевалась, не пыталась казаться тише или послушнее, чем была на самом деле. Отвечала прямо, шутила, иногда спорила, но без грубости. Андрей Павлович после её ухода только усмехнулся и сказал сыну:
— С такой женой не заскучаешь.
— Я уже понял, — ответил Никита.
А вот с матерью Вары всё оказалось сложнее.
Когда девушка сообщила Марине Романовне, что выходит замуж, та даже не поздравила её. Не стала кричать, не устроила скандал, не начала уговаривать передумать. Только после короткой паузы произнесла таким тоном, будто речь шла не о свадьбе дочери, а о проверке документов:
— Я приеду. На месте разберёмся.
Вара после этих слов закрыла глаза и устало выдохнула.
Никита, заметив её лицо, осторожно спросил:
— Всё настолько плохо?
— Ты просто ещё не знаешь мою маму, — сказала она. — Теперь у нас начинается настоящее испытание.
— Мы справимся.
Вара посмотрела на него с сомнением, но всё же улыбнулась.
— Ты сейчас говоришь как человек, который никогда не сидел напротив моей матери дольше десяти минут.
Марина Романовна приехала через два дня. Она появилась уверенно, с небольшим чемоданом, идеально уложенными волосами и таким видом, будто уже заранее знала ответы на все вопросы. Вару она обняла, но быстро, без лишней нежности. Потом сразу потребовала познакомить её с будущим зятем.
Никита пришёл в назначенное время. Он заранее решил держаться спокойно, отвечать вежливо и ни в коем случае не раздражаться. Но уже через несколько минут понял, что разговор с Мариной Романовной — это не беседа, а настоящий допрос.
Она спрашивала обо всём: где он учится, сколько зарабатывает, где собирается жить с её дочерью, есть ли у него планы, понимает ли он, что семья — это ответственность, а не прогулки под луной. Каждый вопрос был вроде бы обычным, но задавала она их так, будто проверяла не человека, а подозреваемого.
Никита отвечал честно. Рассказывал о колледже, подработке, съёмной комнате, планах закончить учёбу и устроиться по специальности. Марина Романовна слушала, не перебивая, но её пристальный взгляд заставлял его чувствовать себя неловко.
Через полчаса он уже мечтал, чтобы всё закончилось.
Когда наконец женщина поднялась и вышла поговорить с дочерью на кухню, Никита тихо сказал Варе:
— У тебя мама — как командир перед строем. Только свистка не хватает.
Вара усмехнулась.
— Это ты ещё легко отделался.
— Легко?
— Она перед приездом сказала, что не отстанет, пока не убедится, что ты способен обеспечить меня всем необходимым.
— И что входит в «необходимое»?
— Жильё, машина, стабильный доход, дача, запасы на будущее и, желательно, чтобы всё это появилось вчера.
Никита невольно рассмеялся.
— Ну, желания у неё скромные.
— Она считает, что дочь достойна лучшего.
— Это нормальное материнское желание.
— Было бы нормальным, если бы она не пыталась решать за меня, какое именно лучшее мне подходит.
Свадьбу решили сыграть в родном городе Вары. Никита сначала предлагал отметить скромно, только с самыми близкими, но Марина Романовна взялась за организацию с такой решительностью, что спорить стало бесполезно. Она не спрашивала — она объявляла. Где будет торжество, сколько гостей, кто за что отвечает, в какой последовательности всё должно происходить.
Вара несколько раз пыталась возразить, но мать неизменно отвечала:
— Это свадьба моей единственной дочери. Не превращай её в посиделки на кухне.
В итоге праздник получился шумным и утомительным. Было много поздравлений, тостов, музыки, объятий, разговоров, фотографий. Никита улыбался, держал Вару за руку и временами ловил себя на мысли, что вокруг слишком много людей. Ему хотелось просто увезти её куда-нибудь, где они наконец смогут выдохнуть и побыть вдвоём.
После регистрации, когда гости уже немного разошлись по залу, Марина Романовна улучила момент и заговорила с дочерью о квартире.
— На время учёбы вы можете снимать жильё, — сказала она. — Но после окончания вернётесь сюда. Я помогу купить квартиру.
Вара сразу напряглась.
— Мы будем покупать жильё там, где учимся и где потом захотим работать.
— Не говори глупостей. Здесь рядом я смогу вам помочь. И деньгами, и связями, и с работой.
— Мам, мы не хотим жить рядом с тобой.
Марина Романовна медленно повернулась к дочери. В её взгляде мелькнула обида, но голос остался ровным.
— То есть ты отказываешься от помощи?
— Я отказываюсь от контроля. Это разные вещи.
— Ты упрямая.
— Знаю.
— Я хотела как лучше.
— Ты всегда хочешь как лучше, но почему-то лучше должно быть только по-твоему.
Марина Романовна помолчала. Потом холодно произнесла:
— Хорошо. Хотите самостоятельности — живите самостоятельно. Посмотрю, как долго вы продержитесь на свои копейки.
В этот момент в комнату вошёл Никита. Он сразу почувствовал напряжение. Вара стояла с каменным лицом, мать смотрела на неё так, будто сдерживала сразу и злость, и боль.
— Всё в порядке? — осторожно спросил он.
— Конечно, — ответила Марина Романовна. — Просто обсуждаем будущее.
Никита не стал расспрашивать при ней. Он дождался, пока тёща выйдет, и только тогда подошёл к жене.
— Что случилось?
Вара коротко пересказала разговор.
— Завтра уедем, — закончила она. — Я не хочу больше оставаться здесь и выслушивать, как мы без неё пропадём.
— Уедем, — согласился Никита. — Нам действительно пора жить своей жизнью.
На следующий день они вернулись в город, где учились. Сняли маленькую однокомнатную квартиру. Квартира была старой, с потёртым полом, скрипучей дверью и кухней, где вдвоём было тесно. Но для них это было первое настоящее семейное жильё.
Вара долго переставляла чашки, раскладывала вещи, спорила с Никитой, куда поставить стол, смеялась, когда он пытался чинить шаткий стул. Они купили недорогие занавески, старый чайник, пару тарелок и сковородку. Всё было простое, чужое, неидеальное, но своё.
Учёба продолжалась. Никита по вечерам ходил на подработку. Возвращался поздно, уставший, часто с ломотой в спине и тяжестью в руках. Вара в это время занималась учёбой, готовила, приводила квартиру в порядок и всё время придумывала что-нибудь, чтобы развеселить мужа.
То она встречала его с нарисованной на листке «грамотой за героический труд», то устраивала ужин при свечах из самой обычной картошки, то придумывала смешные названия их бедным блюдам. Никита уставал, но рядом с ней усталость будто становилась легче.
Первый месяц прошёл почти незаметно. Денег было мало, но они держались. Считали каждую покупку, откладывали мелочь, экономили на всём, что можно было отложить. Иногда Никита хотел попросить помощи у отца, но Вара останавливала его.
— Сами справимся.
— Ты уверена?
— Уверена. Мы ведь хотели самостоятельности. Вот она.
Он понимал, что ей важно доказать не только матери, но и себе: они могут жить без чужой указки.
Но ещё через месяц стало совсем тяжело. Бывали дни, когда в холодильнике оставался кусок хлеба, немного крупы и банка чего-нибудь дешёвого. Никита стал брать больше смен, но учёба из-за этого страдала. Вара всё чаще задумывалась о вечерней подработке, хотя Никита был против.
— Ты и так устаёшь, — говорил он.
— А ты не устаёшь?
— Я привык.
— Не надо делать вид, что ты железный. Мы семья, значит, должны тянуть вместе.
Они всё чаще сидели вечерами над тетрадкой, где Вара записывала расходы. Смотрели на цифры, зачёркивали лишнее, спорили, можно ли ещё на чём-то сэкономить. Но экономить было почти не на чем.
Именно в такой момент приехала Марина Романовна.
Она не предупредила заранее, просто позвонила в дверь. Вара открыла и застыла на пороге.
— Мама?
— Решила посмотреть, как вы устроились, — спокойно сказала та и вошла внутрь.
Она осмотрела комнату быстрым, цепким взглядом. Задержалась на старом диване, на потёртом столе, на стопке учебников, на сушившемся возле батареи белье. Потом прошла на кухню. Открыла холодильник без разрешения и поморщилась.
Вара вспыхнула.
— Только не начинай.
— Что именно?
