Прошло несколько лет. Между супругами так и не стало теплее. Они жили рядом, как соседи, которые давно привыкли делить одну квартиру и одну тишину. Всё нежное, что когда-то связывало их, словно выветрилось. Мирослава отдавала всю любовь Соломии, и девочка отвечала ей той безусловной детской привязанностью, ради которой можно было выдержать многое.
Галина Степановна тоже обожала внучку. Она часто приходила, приносила игрушки, выбирала красивые платьица, умилялась каждому новому слову. Соломия росла живой, ласковой и смышлёной. В три года Мирослава отвела её в балетную школу. Девочке понравилось сразу: она старательно повторяла движения, тянула носочки, радовалась музыке. Педагоги говорили, что у неё хорошие данные и редкое для такого возраста усердие.
Приближались зимние праздники. Соломия давно мечтала об одной кукле, и Мирослава решила купить её заранее. Павел, как обычно, задерживался на работе, поэтому она попросила Галину Степановну посидеть с девочкой.
В торговом центре Мирослава впервые за долгое время шла одна, никуда не торопясь. Она заходила в отделы, рассматривала витрины, ловила себя на странном ощущении свободы. Возле магазина меховых изделий её внимание привлекла пара. Мужчина смеялся, приобняв стройную блондинку. Женщина кокетливо подняла лицо, что-то сказала, и он наклонился к ней почти по-мальчишески нежно.
Мирослава замерла.
Этим мужчиной был Павел.
Она резко отступила в ближайший отдел и спряталась за манекенами. Сердце билось так сильно, что ей казалось, его слышат продавцы. Она боялась, что муж обернётся, увидит её, и тогда всё рухнет прямо здесь, среди яркого света и чужих покупок.
Павел с блондинкой зашли в магазин. Мирослава стояла, не чувствуя ног. Когда они вышли, в его руке был большой пакет. Судя по виду, покупка оказалась дорогой. Для любовницы у него нашлись деньги — и на нежность, и на подарок, и на улыбки.
Мирослава дождалась, пока они скроются, вызвала такси и почти бегом вышла на улицу. В машине она смотрела в одну точку. Мысли не складывались, только внутри снова и снова вставала одна картина: его рука на чужой талии.
Галина Степановна сразу заметила, что с невесткой что-то случилось. Но расспрашивать не стала. Она спокойно собралась, попрощалась с внучкой и ушла. Лишь когда дверь закрылась, Мирослава опустилась на диван и разрыдалась.
Как он мог? Как теперь смотреть в глаза детям? Что сказать Остапу, Назару, маленькой Соломии? И почему он всё ещё жил дома, если давно нашёл другую?
Когда слёзы иссякли, пришла холодная, тяжёлая мысль: надо понять, что делать. Жить рядом с предателем и делать вид, будто ничего не произошло, Мирослава не хотела. Но бросаться в скандал тоже было рано. Она решила молчать и наблюдать, пока не поймёт, чего добивается Павел.
В ту ночь он вернулся поздно, даже ужинать не стал, сразу лёг спать. Мирослава была почти благодарна за это: видеть его лицо ей не хотелось. Она лежала без сна до рассвета, перебирая прошлое и пытаясь понять, в какой момент их семья стала пустой оболочкой.
Утром Павла уже не было. Рядом тихо сопела Соломия. Девочка, проснувшись раньше, увидела спящую маму и легла рядом, стараясь не разбудить. Мирослава смотрела на её ресницы и снова чувствовала, как подступают слёзы.
Их разбудил звонок в дверь. На пороге стояла Галина Степановна с той самой куклой…
