Это было правильно. Богдан появился в конце мая, без предупреждения в воскресенье утром. Позвонил в дверь, когда Марина еще была в халате, а Данил спал.
Она открыла. Он стоял на пороге, загорелый, в новой куртке, с пакетом, в котором что-то звенело. Арбуз или дыня? Марина смотрела на него и думала о том, что он почти не изменился за два года.
Такой же аккуратный, такой же обаятельный, с той же лёгкой улыбкой, которая словно говорила: «Я пришёл, значит, всё хорошо». «Привет, — сказал он. — Не ждала?» «Нет».
«Решил приехать неожиданно». Он поднял пакет. «Тут дыня. Папе говорили, что сладкое можно в небольших количествах. Можно войти?» Она посторонилась. Богдан прошёл в коридор, поставил пакет и огляделся.
Заметил стол Данила в гостиной, его альбомы на диване, раскладушку, убранную в угол. «Данил здесь спит?» «Он отдал свою комнату деду». «Понятно».
Что-то мелькнуло в его лице. Не вина. Нет.
Скорее, легкое беспокойство, как у человека, которому напомнили о чем-то неприятном. «Папа встает уже?» «По утрам бывает. Сейчас, наверное, еще лежит». «Я к нему загляну». «Загляни. Только сначала постучи. Он может спать». Богдан кивнул и пошел по коридору. Марина вернулась на кухню.
Поставила еще один чайник. Слышала, как он постучал, как дверь открылась. Потом — голоса.
Сначала тихие, потом голос Богдана стал чуть громче, оживленнее. Он всегда говорил громче, когда нервничал или когда пытался казаться бодрым. Потом снова тише.
Через двадцать минут он вышел на кухню. Марина налила ему чай, не дожидаясь просьбы. Он сел.
Долго молчал. «Он хуже», — наконец сказал Богдан. «Да. Сильно хуже, чем я думала. Ты видел его три недели назад, когда привозил». «Я думал, он недоговаривал».
Он сжал кружку. «Он мне сказал, что доволен, что ему здесь хорошо». «Это правда».
«И что Данил с ним разговаривает каждый день». «Тоже правда». Богдан посмотрел на нее не с той беспечной уверенностью, с которой вошел, а иначе, устало.
«Марин, я понимаю, что ты на меня злишься». «Я не злюсь». «Не веришь?» «Богдан…»
Она поставила свою кружку на стол. «Ты взрослый человек. У тебя больной отец. Ты мог бы находиться рядом с ним. Ты выбрал не находиться. И это твой выбор. Я не злюсь. Я просто фиксирую». Он поморщился.
«Ты всегда так говоришь. Фиксирую. Как будто я подсудимый».
«Ты не подсудимый. Ты просто сделал выбор и живёшь с ним. Я делаю свой». Он помолчал. «Квартиру папину я немного привёл в порядок», — сказал он, внезапно сменив тему.
«Обои в гостиной поменял. Они давно облезли».
«Хорошо». «Если что, я там живу. Так что она в порядке. Не пустует». «Я понимаю». «Марин».
Он снова поднял на нее взгляд. «Ты не думаешь, что это несправедливо? Что вся нагрузка на тебе?» Она коротко посмотрела на него. «Я думаю, что „несправедливо“ — это мягко сказано. Но думать об этом и делать что-то — разные вещи. Я делаю». В этот момент из коридора послышались шаги. Данил появился в дверях кухни, лохматый, в той самой мятой футболке…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
