Процесс оказался именно таким долгим, как предупреждала Марина. Оксана приходила на заседания, отвечала на вопросы и по нескольку раз восстанавливала последовательность событий: разговор о парковочном месте, подпись под многостраничным документом, странные проводы, ночное заявление, фотографии и пропавшие вещи.
В зале суда она неоднократно видела Богдана и Ларису Михайловну. Бывший муж заметно постарел. Не резко, но в лице появилась постоянная усталость человека, который долго живёт в напряжении и не знает окончательного исхода. Однажды они встретились взглядами в коридоре. Богдан первым посмотрел в сторону.
Оксана не искала в его лице раскаяния. За месяцы процесса она перестала ждать от бывшего мужа слов, которые сделали бы прошлое понятнее. Суд устанавливал факты и ответственность, но не мог вернуть доверие и не обязан был объяснять, в какой именно момент близкий человек позволил себе переступить границу. Принятие этой ограниченности помогало ей спокойно сидеть на заседаниях и отвечать только на заданные вопросы.
Его мать держалась прямо до конца. Когда на заключительном заседании зачитывали решение, она сидела с неподвижным лицом. За всё время Лариса Михайловна ни разу не сказала, что поступила неправильно. Оксана допускала, что этих слов не услышит никогда.
Суд признал Богдана виновным и назначил ему два года условного наказания, штраф и обязанность возместить ущерб. Лариса Михайловна как соучастница получила год условно. Нотариус Левченко в итоге признал, что в документ вносились изменения; его на три года лишили права заниматься нотариальной деятельностью и оштрафовали. Дорошенко, сотрудничавший со следствием, получил полтора года условно.
Квартира осталась за Оксаной. Её требование о компенсации за вывезенные вещи удовлетворили частично. Найти удалось не всё: кофемашину и несколько предметов вернули, но книги бесследно исчезли. Выяснить, кому из знакомых Богдан их отдал, следствие не смогло. Оксана решила, что книги можно приобрести заново, а пустая полка перестанет быть напоминанием, когда она сама выберет для неё новое содержимое.
На улице стоял солнечный апрельский день. Пахло оттаявшей землёй и прошлогодней листвой. Марина догнала Оксану у ступеней.
— Как ты?
— Нормально, — привычно ответила Оксана, а затем поправилась: — Пожалуй, хорошо.
Марина улыбнулась.
— Отметим?
— Давай выпьем кофе.
Они пошли по освещённой солнцем улице. Оксана думала, что скоро вернёт кофемашину на прежнее место и начнёт заполнять освободившуюся книжную полку. Ей хотелось перечитать любимую классику и снова открыть поэзию, к которой она давно не возвращалась.
Ганне Мироновне Оксана написала не сразу, а когда судебное решение вступило в силу и результат уже нельзя было изменить. Сообщила коротко: приговор вынесен, жильё осталось за ней, ущерб частично вернули. И ещё раз поблагодарила.
Ответ пришёл через два дня: «Рада за вас. Держитесь и берегите себя». В этих нескольких словах была вся Ганна Мироновна — ни любопытства, ни попытки приписать себе чужую победу. Оксана перечитала сообщение несколько раз и улыбнулась.
Всё закончилось не в один момент. Судебный приговор поставил юридическую точку, но дому, привычкам и самой Оксане ещё требовалось время, чтобы перестать жить в ожидании нового удара. Она закрыла переписку и посмотрела на квартиру: знакомую, сохранённую, но пока всё ещё немного чужую. Теперь ей предстояло вернуть её себе не документами, а собственной жизнью…
