Жизнь без прикрасОтдельно судья сообщила о признаках преступления в действиях Анатолия Сергеевича: материалы направлялись в следственные органы для проверки возможного покушения на мошенничество в особо крупном размере.
Никто не кричал. Адвокат молча убирал бумаги в крокодиловый портфель, Зинаида взяла отца под руку и увела. Мимо жены Анатолий Сергеевич прошёл, не посмотрев на неё. София Романовна осталась у стены с пустым стаканчиком. Марина покинула зал раньше всех, ещё во время чтения решения.
На лестнице, у первого пролёта, Лару ждал Виктор. Когда она поравнялась с ним, он заговорил:
— Два листа… Когда я на них расписался — действительно не помню.
После паузы он продолжил:
— Я считал, что дом у нас общий. Честно считал.
— Он и был общим, Виктор. Все двадцать два года. Пока ты не захотел расплатиться им с Козаком.
Виктор кивнул без возражений, постоял ещё немного и медленно пошёл вниз, держась за перила, как старик.
После больших решений всё двигалось медленно, без музыки. Апелляцию Анатолий Сергеевич не подал. Говорили, новый адвокат советовал ему готовиться к беседе со следователем, а не обжаловать решение. Через месяц оно вступило в законную силу.
Козак быстро выиграл поданный им иск в суде: задолженность за поставки была бесспорной. Фабрика продала часть оборудования, объём производства сократили на треть, цех мягкой мебели закрыли. Марина Ткач ушла одной из первых; по слухам, перебралась в другой город.
Виктор оставался в мастерской. По-прежнему уходил рано и возвращался поздно, будто решения о выселении не существовало. Срок добровольного исполнения закончился. Полученный Оксаной исполнительный лист поступил от неё исполнителям. Исполнительница возбудила производство, назначила день принудительного выселения.
Накануне, вернувшись вечером с работы, Лара увидела тёмные окна мастерской. Дверь оставалась незапертой. Внутри было чисто и пусто: Виктор увёз одежду, документы, инструменты. Сложенная раскладушка стояла у стены, верстак был вытерт. На стеллажах сохранились только Ларины банки с краской для наличников.
Утром возле калитки остановилось старенькое такси. Вместо исполнителей приехала София Романовна с маленьким полотняным мешочком.
— Вчера он приехал ко мне. Пока поживёт у нас. Просил тебе передать.
Развязав мешочек, она положила в Ларину ладонь домашние ключи и маленький чёрный пульт. Именно им Виктор открыл ворота тем вечером, когда отведённые Ларе двадцать четыре часа закончились.
— Сам не решился, — добавила свекровь. — Стыдно.
Лара сжала связку вместе с пультом.
— Зайдёте на чай?
— Давай в другой раз. Такси ждёт.
Через час Лара позвонила исполнительнице: Виктор выехал сам, ключи переданы. Исполнительница приехала, составила акт, осмотрела опустевшую мастерскую и окончила исполнительное производство. На всё ушло сорок минут.
Летом Лара сама уволилась из архива. Лаборатория уже была возвращена ей Лисовским. Встретив Лару в коридоре, он принёс неловкие, скомканные извинения и даже предложил премию. Но менять принятое решение она не стала. Подала заявление по собственному желанию, отработала две недели. Все незавершённые реставрации передала Наталье Юрьевне с подробными описями, а вместе с ними — старую лупу.
— Насовсем отдаёте?
— Насовсем. Тебе она нужнее. Я себе новую куплю.
В бывшей мастерской Виктора Лара устроила свою. Василий Леонидович перевесил стеллажи, помог провести хороший свет. Верстак она сохранила: для больших листов он подходил идеально. На двери появилась простая табличка: «Экспертиза и реставрация документов».
Клиентов приводило сарафанное радио. Первой пришла пожилая вдова: в завещании мужа вся квартира почему-то отходила племяннику. Женщина попросила лишь посмотреть документ. Лара посмотрела, а через месяц вдова позвонила сообщить, что суд назначил экспертизу. Потом краевед из другого города принёс письма земского врача — их требовалось спасать от плесени. Следом обратился районный музей: фронтовые треугольники в запасниках рассыпались от прикосновения.
Заработок пока уступал архивному, зато каждая работа была её собственной. Получив первые крупные гонорары, Лара поехала к старому часовщику в областной центр. Он узнал её сразу, с порога, и без вопросов вынул из ящика бархатный футляр.
— Я ведь говорил: «Такие вещи продаются медленно».
Отцовские часы снова тикали у неё на руке. Снимать их Лара больше не стала.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.