Жизнь без прикрасЛупа медленно двигалась вдоль строк. Лара проверяла поля, расстояния между буквами и строчками, сами буквы — и остановилась. В зале никого не было; над дверью тикали казённые часы. Она не двигалась, чувствуя, как понемногу холодеют пальцы.
Взгляд удерживала уже не подпись. Над ней шли округлые буквы, совсем не похожие на угловатый машинописный текст старых документов. Не было и засечек, привычных по договорам, справкам и заявлениям, которые печатали двадцать лет назад. Мягкие очертания — словно обточенные водой. Округлая «А», маленькая «Е» с ровным открытым хвостом; цифры одной высоты, без выступающих вниз частей.
Этот шрифт Лара знала по повседневной работе. Им набирали описи новых поступлений, служебные письма из министерства, приказы директора Лисовского. Калибри — обычный шрифт нынешних офисных программ. Но весной, которой датировалась расписка, двадцать два года назад, в обычных программах его ещё не было. Он вошёл в них несколькими годами позднее. Прежде документы печатали шрифтом с засечками, привычным, как казённая бумага.
Это было не предположение. Несколько лет назад архиву передали для исследования подложную справку о стаже. Лара сама разыскала в методических материалах сведения о том, когда этот шрифт появился в массовых программах. По ним и установили: справку изготовили позднее даты, стоявшей на ней. Методичка оставалась в лаборатории, на второй полке слева.
Лара вышла из-за стойки и постучала в стеклянную дверь. Наталья Юрьевна оторвалась от работы и испуганно открыла.
— Лариса Николаевна…
— Наташенька, принеси мне, пожалуйста, методичку по датированию машинописных и печатных документов. Слева, на второй полке, с серым корешком.
Через минуту книга была у неё в руках. Лара нашла нужную страницу: память не подвела. Три месяца она разглядывала петлю первой буквы своей подписи, а признаки подделки всё это время были выше, в каждой напечатанной строке. Ни судья, ни адвокат их не заметили. Почерковед искал ответ на вопрос о подписи и дальше неё не смотрел.
Однако одного шрифта было недостаточно. Лара знала, что скажет Мельник: для суда сделали позднюю распечатку.
Копия.
Проверять надо было оригинал.
Для поездки в суд она на другой день оформила отгул. Как сторона дела, Лара имела право изучить его материалы и подала заявление об ознакомлении. Молодая секретарь с усталым взглядом принесла толстый том в картонной обложке. Место для Лары нашлось в углу канцелярии, за столом напротив секретарского.
— Дело должно всё время оставаться у меня на виду. И ничего из него не отделяйте.
— Я занимаюсь реставрацией, — ответила Лара. — У меня не бывает привычки что-либо отделять.
Расписка находилась в прозрачном файле, подшитом к делу. Лара спросила, можно ли вынуть сам лист, оставив файл на месте. Получив кивок, положила бумагу под настольную лампу и достала карманную лупу с подсветкой, с которой не расставалась тридцать лет.
Строка «Обязуюсь вернуть по первому требованию» оказалась опущена почти до самой подписи. Нижние части печатных букв едва её не задевали, а хвост «У» в одном месте пересекал верхнюю петлю. Лара наклонилась и направила лупу на это пересечение.
Тонкая фиолетовая линия шариковой ручки слегка вдавливалась в бумагу. На ней лежала чёрная блестящая корочка тонера. В точке пересечения печать не прерывалась: тонер покрывал чернила, как снег накрывает тропинку.
Подпись появилась первой. Текст нанесли потом.
Лара откинулась на спинку стула. Перед ней будто наяву снова была рубка «Стремительного»: холодный свет лампы над штурманским столом, отец, который пододвигал раскрытый журнал, исправленные строки с чужим, густым, глянцевым блеском чернил.
— Папа, это не ты писал?
— Не я. Только кто это будет слушать?
Когда ей было пятнадцать лет, её никто не стал слушать. Теперь ей было пятьдесят два. У неё имелись лупа, тридцать лет опыта и адвокат, успевавшая есть яблоки на ходу.
— Вы плохо себя чувствуете? — спросила секретарь.
— Нет, мне сейчас очень хорошо. Разрешите сделать выписку из протокола?
Вечером Оксана слушала её на кухне. Лара показала копию расписки, раскрытую методичку и фотографию пересечения печати с подписью — секретарь разрешила её сделать.
— Вы уверены в этом? — спросила Оксана.
— В том, что вижу, — уверена. Но суду мало моего слова: я ответчица. Нужна судебная технико-криминалистическая экспертиза. Пусть установят порядок нанесения штрихов, способ изготовления текста, проверят шрифт.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.