Я отвечала уклончиво, что мама пока решает. Свекровь презрительно улыбалась и тут же переключалась на флористов, меню или рассадку. Она явно была уверена, что Мария Остаповна не появится. Возможно, даже надеялась, что я сама её отговорю и тем самым ещё раз признаю своё место.
Мама звонила часто, но о свадьбе почти не говорила. Спрашивала о школе, о здоровье, о Назара. Рассказывала городские новости, жаловалась на погоду, вспоминала соседку, которая снова затеяла ремонт. Каждый раз, когда я пыталась спросить, что она наденет, где остановится и нужно ли её встречать, мама спокойно уходила от ответа.
— Не тревожься о пустяках, — говорила она. — В день свадьбы у тебя и без того будет достаточно волнений.
За неделю до торжества нас снова позвали в загородный дом. Лидия Романовна разложила на обеденном столе большой план зала. Карточки с именами лежали аккуратными рядами, словно фигуры на доске.
— Главный стол здесь, — объясняла она. — Молодые, мы с Русланом, родители Дениса, бабушка Дарья. София, не спорь, бабушка должна сидеть рядом.
— А Назар с Оксаной? — спросила София, не поднимая глаз.
— Они сядут чуть дальше. Не надо перегружать президиум, — спокойно ответила Лидия Романовна. — У каждого места есть свой вес.
Я давно привыкла к подобным формулировкам. Но в тот момент думала не о себе.
— Лидия Романовна, — осторожно сказала я, — а если моя мама всё-таки приедет, где будет её место?
Свекровь посмотрела так, будто я положила на стол что-то неприятное.
— Она всё-таки собирается?
— Она сказала, что приедет.
— Надо же. — Лидия Романовна поджала губы. — Я думала, она поймёт, что это было скорее из вежливости.
Назар напрягся, но молчал. Я чувствовала это молчание почти физически.
Свекровь склонилась над планом, долго водила пальцем по столам, а потом указала на дальний угол зала, рядом со служебным выходом.
— Вот здесь. Там будут дальние родственники со стороны Дениса, люди простые, без особых претензий. Думаю, ей будет комфортнее среди таких гостей.
— Мама, это некрасиво, — тихо сказал Назар.
— Некрасиво устраивать беспорядок в рассадке, — холодно ответила она. — Я не могу посадить мать провинциальной преподавательницы рядом с деловыми партнёрами Руслана. У людей будет недоумение. Пусть лучше спокойно посидит там, где ей не придётся чувствовать себя неловко.
Я ничего не сказала. Спорить значило выпрашивать уважение, а мне уже было противно.
Вечером я снова позвонила маме. Рассказала о месте у кухни, о словах свекрови, о том, как Назар попытался возразить и снова замолчал.
— Всё хорошо, — сказала мама без тени обиды. — Мне действительно не важно, где сидеть.
— А мне важно, — вырвалось у меня. — Я устала смотреть, как нас ставят в угол. Мам, может, всё-таки не надо?
— Именно поэтому я и приеду, Оксана.
В её голосе было столько спокойной решимости, что я больше не спорила.
В день свадьбы я проснулась ещё до рассвета. В квартире было серо и тихо. Назар гладил костюм на кухне, потому что боялся разбудить меня, хотя я давно не спала. Он выглядел усталым и виноватым.
— Я поговорю с мамой, — сказал он, когда увидел меня в дверях. — Сегодня она не посмеет.
Я не ответила. Не потому, что хотела причинить ему боль. Просто за эти годы я слишком много раз слышала похожие обещания.
Мама должна была приехать утренним скоростным поездом, поселиться в гостинице и приехать в ресторан ближе к началу сбора гостей. Я предлагала встретить её на вокзале, но она отказалась твёрдо и без объяснений.
К двум часам мы уже были в ресторане. Зал сиял белым, золотым и стеклянным блеском. Огромные люстры отражались в полированном полу, живые цветы стояли такими пышными композициями, что воздух казался сладким и тяжёлым. Персонал двигался бесшумно. Распорядительница с планшетом говорила в гарнитуру короткими приказами. Фотографы проверяли свет.
Лидия Романовна, одетая в безупречный костюм от дорогого модного дома, командовала всем этим великолепием. Она переходила от стола к столу, поправляла карточки, делала замечания флористам, хмурилась на официантов. Её лицо было напряжённым, но счастливым. Она была в своей стихии: всё вокруг подчинялось её вкусу, деньгам и воле.
София сидела в комнате невесты. Вокруг неё суетились визажист, парикмахер и подруги. Она была красива, взволнована, немного капризна. Когда я зашла пожелать ей спокойствия, она сразу спросила:
— Твоя мама точно будет?
