— От нижней двери. Не от электронной панели. Там есть старый замок. Быстро. И если увидите… — голос Ирины сорвался. — Не кричите.
— Кого увижу?
Ирина закрыла глаза.
— Я не могу сказать. Простите.
Ключ был маленький, с тонкой синей ниткой на кольце. Он казался горячим, хотя лежал на холодном блюдце. Мария спрятала его в карман свободных брюк и весь остаток дня ходила как во сне.
Она пыталась убедить себя, что это ловушка. Что Саид всё узнает. Что Ирина могла подстроить это по его приказу. Но потом вспомнила подносы. Вспомнила глухой стук. Вспомнила слова: «Она сопротивляется».
Когда снаружи раздался вечерний азан, дом будто на секунду замер. Потом Саид вышел из кабинета, сказал управляющему что-то по-арабски, поцеловал Марию в лоб и произнёс:
— Собери тёплую шаль. В пустыне ночью прохладно.
— Ты скоро?
— Не скучай.
Его машина выехала за ворота. Охранники закрыли створки. В доме снова зашумели кондиционеры.
Мария стояла посреди спальни, пока не перестали дрожать колени. Потом надела мягкие тапочки, взяла телефон, включила фонарик и пошла к служебному коридору.
У двери пахло пылью и металлом. Электронная панель не горела. Мария вставила ключ в нижний замок. Первый раз он не повернулся. Она зажмурилась, глубоко вдохнула, попробовала снова.
Замок скрежетнул.
Дверь приоткрылась.
Снизу тянуло холодным воздухом, сыростью и чем-то лекарственным. Лестница уходила вниз узкой бетонной лентой. Это место совсем не походило на дворец: голые стены, тусклая лампа, серые трубы под потолком. Мария спускалась, держась за перила, и слышала только собственное дыхание.
На нижнем уровне было несколько дверей. Одна — в помещение с гудящими насосами. Вторая — запертая кладовая. Третья стояла в конце короткого коридора. Металлическая, с засовом снаружи.
Мария остановилась.
Из-за двери донёсся звук.
Не труба. Не ветер. Не механизм.
Слабый шорох. Потом тихий стук.
— Ирина? — произнёс женский голос за дверью.
Мария почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Нет, — прошептала она. — Я Мария.
За дверью стало тихо.
— Новая жена? — спросила женщина.
Мария не ответила. Рука сама легла на засов. Металл был холодный, шершавый. Она отодвинула его, потянула дверь на себя — и остолбенела.
В маленькой комнате без окон на тонком матрасе сидела женщина. Очень худая, с тёмными спутанными волосами, в длинной домашней рубашке. Лицо у неё было бледное, губы пересохшие, под глазами лежали глубокие тени. Рядом стояли бутылки воды, пластиковый контейнер с рисом, пакет с лекарствами и ведро, прикрытое крышкой. На стене висела камера, заклеенная кусочком ткани.
Женщина поднялась, но сразу схватилась за стену.
— Вы настоящая? — спросила она хрипло.
Мария не могла выговорить ни слова.
— Кто вы? — наконец прошептала она.
Женщина горько улыбнулась.
— Лейла аль-Мансури. Его первая жена.
Мария пошатнулась.
В Эмиратах она уже знала, что у мужчины могут быть несколько жён. Сама мысль о первой жене не должна была так ударить. Но не первая жена потрясла её. А эта комната. Засов. Поднос. Камера. Женщина, которую держали под землёй, пока наверху блестели люстры и пахло розовой водой.
— Почему вы здесь? — спросила Мария.
Лейла посмотрела на открытую дверь, будто боялась, что та захлопнется.
— Потому что я отказалась подписать бумаги.
— Какие бумаги?
— Передачу моей доли в семейном фонде. Земля. Два отеля. Счета. Мой отец вложил деньги в его бизнес до того, как Саид стал тем, кем его все считают. После смерти отца многое осталось на мне. Саид хотел всё перевести на себя.
Мария сжала телефон.
— Но он говорил…
