Мгновенная карма: как один поступок поставил наглеца на место

Кодовое слово «гнев львицы». Эта фраза матери стала катализатором, снявшим все печати с разума генерал-лейтенанта Михаила Петренко. Хладнокровие командующего, рассудительность генерал-лейтенанта ВСУ — все это разлетелось вдребезги перед одним-единственным словом «мама» и скрытой в ее голосе болью. В его голове осталась лишь одна мысль: «Кто посмел тронуть мою мать?» Положив трубку, он вылетел из кабинета. За его спиной с грохотом упало тяжелое дубовое кресло, но он не обратил внимания.

Он мчался по коридору, выкрикивая каждому встречному подчиненному приказ: «Тревога! Всему командованию — боевая готовность. Всей военной службе правопорядка — сбор у штаба через пять минут. Полная боевая выкладка. Повторяю, полная боевая выкладка». Штаб командования мгновенно превратился в растревоженный улей. Все были озадачены внезапной тревогой, но, увидев в глазах своего командира пламя ярости, поняли: это не учения. Завыли сирены, из казарм выбегали бойцы.

С ревом завелись двигатели бронемашин, и бойцы быстро занимали свои места. Михаил Петренко направился к своему штабному автомобилю. Пока он садился, к нему подбежал адъютант и дрожащим голосом доложил: «Пан генерал-лейтенант, каков пункт назначения? План операции?» Петренко перебил его. Его голос был низким и дрожал от гнева: «Цель — Северская бригада. Плана операции нет». Он посмотрел адъютанту прямо в глаза и процедил сквозь зубы: «Остановить всех виновных. Это и есть единственный план».

Так началась самая быстрая и жесткая операция в истории командования. Вой сирен десятков военных машин парализовал все дороги, ведущие к бригаде. Штабной автомобиль генерал-лейтенанта Петренко мчался вперед. Его взгляд был прикован к видневшемуся вдали КПП части. В его голове тикали секунды — восемь минут, которые дала ему мать, истекали. Наконец, в поле зрения показался КПП. Солдаты на посту, увидев несущуюся на них стальную армаду, сначала подумали, что это какие-то учения.

Но когда они осознали ненормальную скорость колонны, было уже слишком поздно. Петренко прорычал в рацию: «Ворота брать тараном!» Головная бронемашина, не сбавляя скорости, врезалась в массивные стальные ворота части. Тяжелые ворота смялись и отлетели в сторону. Стальная колонна военной службы правопорядка не остановилась. Они хлынули через разрушенные ворота на территорию. Все солдаты в части, застигнутые врасплох этим вторжением, побросали свои дела и с ужасом смотрели на происходящее.

Колонна наконец остановилась перед зданием зала для свиданий, из которого как раз собирался выйти Орленко. С визгом тормозов из десятков машин высыпали бойцы. Они мгновенно оцепили здание, перекрыв все выходы. Лязг оружия и зловещий металлический звук передергиваемых затворов автоматов разорвали мертвую тишину. Старший лейтенант Орленко стоял у входа в зал, не веря своим глазам. Военная служба правопорядка и впереди штабной автомобиль — в его голове стало абсолютно пусто.

И в этой оглушающей тишине медленно открылась задняя дверь штабного автомобиля. Все взгляды устремились туда. Из машины вышел один человек. На нем была безупречная генеральская форма. Его волосы были аккуратно зачесаны, а на лице застыл гнев, направленный на того, кто посмел тронуть его мать. Это был командующий оперативным командованием «Север» генерал-лейтенант Михаил Петренко. Он вышел из машины и молча пошел к входу в зал. Только стук его ботинок по асфальту разносился по мертвой тишине части.

За ним, как тени, следовали десятки бойцов. Он остановился прямо перед ошеломленным Орленко. Тот наконец пришел в себя и инстинктивно попытался отдать честь. Но его рука застыла в воздухе. Взгляд генерал-лейтенанта Петренко заморозил его. В этом взгляде не было никаких эмоций. Это был взгляд абсолютного безразличия, которым смотрят на пустое место. Петренко проигнорировал само его существование. Он прошел мимо Орленко и вошел в зал.

То, что он увидел, было картиной хаоса. Разбросанная еда, раздавленный торт, и в центре всего этого — его мать, вся в креме, с головой внука на коленях. Глаза генерал-лейтенанта Петренко налились яростью. Вошедший за ним Орленко, все еще не понимая ситуации, задал нелепый вопрос: «Пан генерал-лейтенант, какими судьбами? В этой части сейчас риск распространения инфекции...» Не успел он договорить, как Петренко медленно, очень медленно повернулся. Когда генерал-лейтенант Петренко обернулся, слова застыли на губах старшего лейтенанта Орленко.