Пока Соломия проходила лечение, перед руководством больницы встал вопрос, на который не находилось простого ответа. Требовалось установить, каким образом живого младенца могли признать умершим и почему ошибку не заметили раньше. Медики, участвовавшие в родах и реанимации, не смогли сразу объяснить произошедшее. Официальное заключение, ещё недавно казавшееся окончательным, теперь само стало предметом проверки.
Для Оксаны и Богдана это расследование оставалось важным, но в первые часы всё остальное отступило перед состоянием дочери. Они наблюдали, как врачи борются за её жизнь, и постепенно привыкали к мысли, что надежда вернулась. Ещё недавно супруги считали Соломию потерянной, а теперь ждали сведений из реанимации и цеплялись за каждое подтверждение того, что девочка дышит.
Богдан признавался, что не способен найти разумное объяснение. По его словам, произошедшее можно было назвать только Божьим чудом. Пытаясь осмыслить случившееся, он возвращался к одному: дочь, которую они собирались хоронить, оказалась живой именно в тот момент, когда мать пришла к ней проститься.
В больнице тем временем началось служебное расследование. Требовалось восстановить последовательность действий персонала, проверить решения врачей и определить, кто несёт ответственность за страшную ошибку. Представитель региональной службы здравоохранения Андрей Коваленко публично заявил, что причастные сотрудники должны отвечать за допущенные нарушения. Сам факт того, что ребёнок оказался в морге живым, нельзя было оставить без тщательной проверки.
Однако ни расследование, ни заявления должностных лиц не могли изменить того, что Соломия продолжала находиться между жизнью и смертью. Её состояние удалось стабилизировать, после чего врачи смогли планировать перевод и дальнейшее лечение. Стало ясно, что девочке требуется специализированный центр, располагающий современным неонатологическим оборудованием. Было принято решение перевезти её в больницу другого крупного города…
