В холодном помещении они увидели маленький деревянный гроб. Его размер особенно ясно показывал, насколько крошечной была Соломия. Оксана остановилась рядом, пытаясь овладеть собой, затем медленно наклонилась. Перед ней лежала дочь, которую она так и не успела подержать после родов. Лицо малышки было частично прикрыто тканью, а всё вокруг казалось неподвижным и окончательно погружённым в тишину.
Несколько мгновений женщина только смотрела на ребёнка. Ей хотелось запомнить каждую черту и одновременно было страшно продолжать это прощание. Оксана осторожно протянула руку и коснулась крошечной ладони Соломии. Прикосновение должно было подтвердить то, к чему она мысленно готовилась по дороге, однако внутреннее сопротивление никуда не исчезло.
Затем мать слегка отодвинула ткань от лица девочки. Движение было почти незаметным, но именно в эту секунду произошло то, чего никто из присутствующих не мог ожидать. Тишину нарушил слабый, едва различимый плач. Сначала Оксане показалось, что из-за слабости после наркоза и пережитых родов она услышала несуществующий звук. Но вслед за этим Соломия открыла большие блестящие глаза и посмотрела на мать.
Оксана резко отпрянула от гроба. Она не верила ни глазам, ни ушам и пыталась убедить себя, что горе породило невозможное видение. Женщина боялась поверить увиденному: если внезапная надежда окажется обманом, новая боль будет ещё страшнее. Однако тихий плач не прекращался, а открытые глаза ребёнка продолжали следить за ней. Это уже невозможно было объяснить одной лишь игрой воображения…
