Судья обратился к Оксане:
— Госпожа Оксана, с учётом открывшихся обстоятельств суд разъясняет вам право заявить встречные требования о расторжении брака и защите имущественных интересов. Вы желаете воспользоваться этим правом сейчас?
Мороз наклонился к ней.
— Оксана, если вы готовы, скажите.
Она поднялась. Колени дрожали, но голос, к её удивлению, прозвучал твёрдо.
— Да, Ваша честь. Я прошу расторгнуть брак. Я прошу оставить мою дочь со мной. И прошу защитить нас от него.
Назар дёрнулся.
— Оксана, не смей…
— Достаточно, — оборвал судья. — Полная опека над несовершеннолетней Мирославой временно, с немедленным исполнением, передаётся матери до завершения всех сопутствующих процедур. Учитывая содержание записи и поведение истца, общение отца с ребёнком возможно только после отдельной оценки компетентных служб и при соблюдении установленных ограничений.
Оксана закрыла лицо руками. Слёзы хлынули сами собой, но теперь это были слёзы облегчения.
— Далее, — продолжил судья, — имущество и счета господина Назара, а также счета госпожи Стеценко подлежат немедленному обеспечительному ограничению до проверки происхождения средств. Материалы передаются следствию для оценки признаков сговора, хищения, лжесвидетельства и манипулирования доказательствами.
Он посмотрел на приставов.
— Господина Назара и госпожу Стеценко задержать до передачи уполномоченным лицам.
Назар попытался вырваться.
— Это ошибка! Оксана, скажи им! Ты не понимаешь!
Она посмотрела на него спокойно, впервые за долгое время без страха.
— Я всё поняла.
Приставы надели на него наручники. Мужчина, который утром входил в зал с улыбкой победителя, теперь уходил, опустив голову. Влада шла следом, уже не похожая на уверенного эксперта. Её лицо распухло от слёз, волосы выбились из причёски, руки дрожали.
Кравец остался стоять возле стола, не решаясь поднять взгляд. Мороз тихо выдохнул:
— Мы выиграли.
Оксана не сразу поняла эти слова. Она встала и пошла к Мирославе. Дочь наконец бросилась ей навстречу. Оксана опустилась на колени и прижала девочку к себе так крепко, будто боялась, что это сон.
— Мамочка, я не хотела, чтобы тебя забрали, — шептала Мирослава сквозь слёзы.
— Никто меня у тебя не заберёт, — Оксана целовала её волосы, лицо, маленькие руки. — Никто, слышишь?
Старый планшет упал рядом на пол. Треснувший, потёртый, почти ненужный. Но именно он стал тем ключом, который открыл дверь из кошмара…
