Судья долго молчал. Потом снял очки, положил их на стол и посмотрел сначала на Назара, потом на Владу, потом на Кравца. В его взгляде не осталось прежней отстранённости.
— Господин Назар, — произнёс он ровно, — вы всё ещё утверждаете, что запись поддельная?
Назар открыл рот, но голос прозвучал жалко:
— Меня подставили. Я был… я был под влиянием этой женщины.
Влада вскинула голову.
— Под влиянием? Ты сам всё планировал! Ты сам переводил деньги и говорил, какие документы нужны!
— Молчать обоим, — жёстко сказал судья. — Вы уже достаточно сказали.
Он повернулся к Владе.
— Госпожа Стеценко, вы давали показания как специалист под присягой. Использовали профессиональный статус, чтобы представить ложные выводы и повлиять на судьбу ребёнка. Это не ошибка. Это сознательное участие в обмане суда.
Влада заплакала, но слёзы уже никого не трогали.
Судья перевёл взгляд на Кравца.
— Адвокат Кравец, суд отдельно направит материалы в дисциплинарный орган. Вы представляли доказательства, которые должны были вызывать у вас серьёзные сомнения, и активно строили допрос так, чтобы подтвердить ложный образ ответчицы. Вопрос о вашей ответственности будет рассмотрен отдельно.
Кравец опустил глаза.
Наконец судья взял папку с иском Назара.
— Теперь вернёмся к требованиям истца. Первое: утверждение, будто ответчица систематически не справлялась с домашними обязанностями. После просмотренной записи суд видит признаки умышленного создания ложной картины. Фотографии не могут рассматриваться вне контекста.
Он переложил лист в сторону.
— Второе: обвинения в финансовой безответственности. На записи сам истец признаёт вывод семейных средств и намерение лишить супругу возможности защищать свои права. Это не доказательство вины ответчицы, а возможное доказательство хищения и финансового давления.
Ещё один лист лёг отдельно.
— Третье: экспертное заключение о психологическом состоянии матери. С учётом выявленной личной связи специалиста с истцом и содержания записи, доверие к этому заключению утрачено полностью.
Оксана слушала, не веря, что эти слова звучат в реальности. Ещё несколько минут назад она была почти осуждена. Теперь каждый пункт, которым Назар пытался её уничтожить, разворачивался против него.
Судья поднял взгляд.
— Суд отклоняет требования господина Назара о передаче ему единоличной опеки и имущества. Более того, суд считает необходимым немедленно принять меры для защиты ребёнка и ответчицы.
Назар опустился на стул. Впервые он выглядел не злым, не холодным, не уверенным, а пустым. Влада рыдала, закрыв лицо руками. Мирослава всё ещё стояла возле секретаря, крепко прижимая старый планшет к груди, будто боялась, что кто-то снова попытается забрать правду…
