На экране Влада нервно провела пальцами по волосам.
— А если адвокат Оксаны начнёт задавать вопросы? Я всё-таки давала заключение как специалист. Наблюдения со стороны можно оспорить.
Назар откинулся на спинку дивана и усмехнулся.
— Поэтому мы сделаем так, чтобы она сама подтвердила твои выводы.
— Как?
— Я уже снимал её, когда она плакала. Спровоцировал — и готово. В суде Кравец тоже выведет её из себя. Она сорвётся, начнёт кричать, и судья увидит именно то, что ты написала: истеричная мать, которая не умеет держать себя в руках.
У Оксаны потемнело перед глазами. Вот оно. Её срыв, её слёзы, её унижение — всё было заранее вписано в сценарий. Даже боль использовали как доказательство.
На записи Влада тихо засмеялась.
— Ты жестокий.
— Я практичный. Она сама виновата, что такая слабая.
Они чокнулись бокалами. Потом Назар добавил:
— Как только решение будет в мою пользу, оформим продажу дома. Деньги разделим так, как договорились. А потом уедем за границу. Подальше от этой плаксы и её жалоб.
— С Мирой?
— Конечно. Формально она будет со мной. Но возиться с ней будешь ты. Тебе же хотелось стать частью моей жизни.
Влада поморщилась, но ничего не возразила.
Видео закончилось. Экран потемнел.
Несколько секунд никто не двигался. Оксана слышала только собственное дыхание и тихие рыдания Мирославы. Затем зал взорвался шёпотом. Люди оборачивались к Владе. Та резко вскочила и бросилась к выходу.
— Остановить её! — приказал судья.
Пристав у двери перегородил путь. Влада попыталась открыть дверь, дёрнула ручку, но её схватили и вернули в зал. Весь её безупречный образ рассыпался: лицо исказилось, руки дрожали, голос срывался.
— Я ничего не делала! Это он! Он меня втянул!
Назар, которого всё ещё удерживали приставы, закричал:
— Лжёшь! Это ты всё придумала! Ты хотела деньги!
— Ты обещал жениться! — Влада почти визжала. — Ты сам сказал, что нужно уничтожить её, чтобы она не получила ни дочь, ни дом!
Судья ударил молотком так сильно, что звук разрезал хаос.
— Тишина! Все признания будут занесены в протокол. Приставы, никто из этих лиц не покидает зал.
Кравец стоял у своего стола бледный, с перекошенным галстуком. Уверенность исчезла. Он смотрел на документы, которые ещё утром казались оружием победы, а теперь превратились в доказательство сговора.
Мороз медленно повернулся к Оксане.
— Дышите, — тихо сказал он. — Теперь правда на нашей стороне…
