Видео открылось дрожащим тёмным кадром. Камера стояла низко, будто планшет спрятали за мебелью или цветочным горшком. Сначала были видны только край дивана, ножка журнального столика и часть стены. Потом в кадр вошёл Назар.
Оксана узнала их гостиную. Ту самую, где она складывала бельё, где Мирослава играла в прятки, где когда-то стояла новогодняя ёлка. Следом появилась Влада. Не в строгом костюме психолога, а в домашней лёгкой одежде, с распущенными волосами. Назар подошёл к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в шею.
По залу прокатился сдавленный шёпот.
Оксана застыла. Она знала о другой женщине, но увидеть её в своём доме, рядом с мужем, в пространстве, которое ещё недавно считала семейным, оказалось почти физической болью.
Кравец повернулся к Назару с выражением ужаса: ему явно не рассказывали всего. Влада в галерее опустила голову и попыталась закрыть лицо волосами.
На записи прозвучал её голос:
— Ты уверен, что всё пройдёт как надо? Твоя жена может начать сопротивляться.
Назар засмеялся.
— Оксана? Она? Она слишком привыкла слушаться. Ничего она не сделает. Деньги уже выведены, почти всё переведено туда, где она не достанет.
Оксана вцепилась в край стола. Мороз рядом выпрямился, не отрывая глаз от экрана.
— Ты перевёл всё? — спросила Влада на записи.
— Достаточно, чтобы она не смогла нанять нормального адвоката. Остальное уйдёт на твой счёт позже, когда дом будет мой.
В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то резко втянул воздух.
Видео продолжалось. Назар сел на диван, притянул Владу к себе, и она устроилась рядом, будто хозяйка этого дома.
— А девочка? — спросила она. — Она ведь цепляется за мать.
— Дети привыкают к тому, что им дают, — лениво ответил Назар. — Новый планшет, подарки, развлечения. Через месяц она сама будет проситься ко мне. А ты станешь для неё примером нормальной женщины, не такой затюканной и жалкой.
Оксана услышала приглушённый всхлип — это заплакала Мирослава. Девочка стояла возле секретаря и смотрела не на экран, а в пол. Видимо, она уже слышала это раньше, когда записывала, но теперь слова отца ранили её заново.
— Выключите! — Назар вскочил. — Это подделка! Это личная запись!
— Сядьте, — приказал судья.
— Я сказал, выключите!
Он рванулся к секретарю, но приставы перехватили его раньше. Один заломил ему руку, второй оттеснил от стола. Назар дёргался, пытаясь вырваться.
— Продолжайте, — сказал судья ледяным голосом. — Я хочу услышать всё…
