Он лёг на бок, стараясь устроить повреждённую ногу так, чтобы она болела меньше. Тело сразу налилось тяжестью. После бега, падения, страха и мучительной ходьбы даже земля показалась мягкой. Шум воды убаюкивал. Марк понимал, что нельзя засыпать, нельзя терять внимание, но веки становились тяжёлыми.
И вдруг сквозь журчание он услышал своё имя.
— Марк!
Сначала он подумал, что это сон. Потом имя повторилось, уже с другой стороны, чуть ближе. Мальчик резко приподнялся на локтях, забыв о боли, и тут же застонал. Но это было неважно. Люди. Его искали. Он не один.
— Я здесь! — крикнул он, но голос сорвался и прозвучал слабее, чем хотелось.
Львица тоже услышала приближение. Она поднялась, тело её напряглось. Уши прижались, хвост дёрнулся. Низкое рычание прокатилось у неё в груди. Для Марка эти голоса означали спасение, но для неё они были шумной угрозой, вторжением в пространство, где она до этого распоряжалась сама.
— Помогите! — закричал Марк громче, размахивая руками. — Я здесь!
Голоса отозвались. Где-то треснула ветка. Кто-то выкрикнул его имя. Шаги стали ближе.
Львица заволновалась. Она подошла к Марку и стала толкать его прочь от берега, в сторону зарослей. Её движения были уже не такими мягкими, как раньше. В них появилась тревожная настойчивость. Она словно требовала: уходи, сейчас опасно.
Но Марк мотал головой. Он не мог уйти. Не мог снова потерять людей, когда они были так близко. Он упирался руками в землю, кричал, снова звал на помощь. Львица рычала, оглядывалась на шум и опять пыталась подтолкнуть его.
Потом Марк услышал голос отца.
Это был не просто звук. Это было спасение, дом, всё, что он боялся больше никогда не увидеть. В груди что-то оборвалось. Слёзы хлынули с новой силой, и Марк закричал так громко, как только смог:
— Папа! Я здесь!
Шаги ускорились. Кусты затрещали ближе. Львица встала между Марком и приближающимися людьми. Её тело напряглось, пасть приоткрылась, показались зубы. Она низко рычала, предупреждая тех, кто шёл к реке.
Марк испугался теперь уже не за себя, а за неё. Он понимал, что взрослые увидят совсем другую картину: раненый ребёнок на земле, рядом львица, хищник между ним и спасателями. Они не узнают, что она привела его к воде. Не поймут, что она не нападала. У них не будет времени разобраться.
Львица вдруг наклонилась, схватила зубами край его рубашки и потянула назад. Не больно, но сильно. Ткань натянулась, Марк задергался, пытаясь освободиться.
— Нет! Отпусти! — выкрикнул он, сам не зная, обращается ли к ней или к людям.
В следующий миг заросли раздвинулись…
