Марк всё ещё не понимал, куда она ведёт. Его сознание цеплялось за любые объяснения. Он вспомнил разговоры взрослых о львице, которую иногда замечали неподалёку от лагеря. Сотрудники охраны говорили, что она держалась на границе безопасной зоны, появлялась неожиданно, наблюдала и так же тихо исчезала. Никто не называл её ручной — это слово было бы опасной ошибкой. Но о ней говорили как о необычно любопытной.
Марк ухватился за эту мысль. Может быть, это она. Может быть, она знает, где люди. Может быть, именно поэтому не ушла и теперь ведёт его не в логово, не к опасности, а к воде или к лагерю.
Но надежда была хрупкой. Стоило кустам становиться гуще, как тревога возвращалась. А вдруг он ошибается? А вдруг зверь просто уводит его туда, где ему некуда будет деваться? А вдруг всё это — странное поведение хищника перед нападением?
Однажды ему показалось, что где-то далеко звучат голоса. Марк остановился, поднял голову, хотел крикнуть, но услышал только ветер в траве и стук собственного сердца. Голоса исчезли так быстро, что он засомневался: были ли они вообще? Может, усталость уже обманывала его.
Львица тоже остановилась. Она посмотрела на него, затем снова повернулась вперёд. Марк сжал ветку крепче и пошёл дальше.
Время растянулось. Он не знал, сколько они идут — несколько минут или целую вечность. Пространство вокруг менялось почти незаметно: сухие кусты, низкие деревья, трава, пыль, снова кусты. Каждый шаг был маленькой победой над болью. Марк уже не плакал громко, только иногда тихо всхлипывал, когда нога случайно касалась земли сильнее, чем нужно.
Потом впереди послышался новый звук.
Сначала он не поверил. Это было мягкое, непрерывное журчание, едва различимое сквозь шелест листвы. Но чем дальше они шли, тем яснее становился звук воды.
Заросли расступились, и перед Марком открылась небольшая речка. Вода блестела между камнями и травой, двигаясь быстро и светло. Для него этот вид оказался прекраснее любого спасательного знака. Он почти упал, спускаясь к берегу, опустился на колени и зачерпнул воду ладонями.
Пил он жадно, торопливо, захлёбываясь и кашляя. Прохлада казалась чудом. Вода смывала сухость во рту, пыль, вкус крови, часть паники. Он плеснул немного на лицо, поморщился, когда вода коснулась ссадин, но всё равно сделал это снова. Только напившись, Марк осознал, насколько был близок к полному изнеможению.
Он обернулся.
Львица сидела чуть позади, не подходя к воде. Её уши двигались, ловя звуки, взгляд скользил по кустам. Она не смотрела на него постоянно, как раньше. Теперь она будто следила за всем вокруг. Марку впервые показалось, что она не просто ведёт его, а действительно охраняет.
Эта мысль была слишком странной, но другой у него не было….
