Улыбка на лице Кирилла дрогнула.
— Какие еще документы? Мы все проверили. У вас ничего нет.
— Тогда взгляни сам.
Мария Степановна открыла коробку и передала свидетельство юристу. Тот внимательно прочел заголовок, сверил имена, дату, печать и регистрационную отметку. Потом поднял глаза на Кирилла.
— Это первоначальное свидетельство. Согласно ему, владельцами дома и участка значились Павел Миронович и Мария Степановна. Здесь есть регистрационная отметка.
Кирилл вырвал бумагу из его рук.
— Подделка! Неизвестно, откуда она взяла эту бумагу!
Мария Степановна молча протянула завещание, а следом — расписку его отца. Чем дольше юрист читал, тем мрачнее становилось его лицо. Закончив, он снял очки и повернулся к человеку, который привез его сюда.
— Кирилл Сергеевич, вы скрыли существенные обстоятельства. Тридцать лет назад причитавшуюся вашему отцу часть наследства выплатили полностью, после чего он письменно отказался от дальнейших претензий. Свидетельство содержит регистрационную отметку, однако подлинность всех бумаг требует официальной проверки. До ее завершения оснований требовать освобождения дома у вас нет.
Мария Степановна показала договоры и квитанции, которые они с Павлом бережно собирали годами. Кирилл заметно побледнел. Он смотрел то на одну бумагу, то на другую и, казалось, не мог поверить, что тщательно подготовленный замысел рассыпался при всех.
— Отец ничего мне не рассказывал, — выдавил он. — Но земля у дороги… Там должен был появиться новый поселок.
— Потому ты и явился, — ответила Мария Степановна. — Хотел передать участок строительной фирме, а меня объявить недееспособной и убрать с дороги.
Представители фирмы переглянулись и отступили к машине. Сделка с человеком, не имевшим прав на участок, потеряла для них всякий смысл.
Из толпы вышел старик Остап и ударил палкой о землю.
— Я присутствовал, когда отец Кирилла получал деньги. Все помню и готов подтвердить.
Рядом с ним встала Анна.
— Я тоже была свидетелем. Расписку писали при нас. Не удастся тебе теперь отвертеться.
Имена под старым документом перестали быть безмолвными строчками. Оба свидетеля были живы и готовы повторить свои слова официально.
Кирилл переводил взгляд с Остапа на Анну, но привычной усмешки на его лице уже не было. Бумаги он попытался объявить поддельными, однако от показаний живых свидетелей, помнивших расчет его отца с Павлом, уже нельзя было отмахнуться.
Врач выслушала Марию Степановну, задала ей несколько вопросов и посмотрела в ее ясные, твердые глаза. Затем закрыла папку.
— Мария Степановна полностью понимает, что происходит, и самостоятельно защищает свои права. Оснований сомневаться в ее способности принимать решения я не вижу. Участвовать в попытке признать ее недееспособной я не стану.
Полицейский подошел к Кириллу.
— Притязания на чужую собственность, давление на пожилого человека, сомнительные жалобы в местные службы — все это требует проверки. Не спешите уезжать, Кирилл Сергеевич. До отъезда вам придется дать объяснения по всем этим обстоятельствам…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
