— Не решился. Или ждет.
Лида вернулась на место.
— Нина, он вывез тебя в лес с ружьем. Ты понимаешь, что это уже не «сложный характер»?
— Понимаю.
— И что домой тебе нельзя?
— Понимаю.
— Хорошо.
Лида кивнула так, будто внутри нее уже выстроился порядок действий.
— Тогда план. Первое: ты живешь у меня. Комната одна, но разместимся. Белье есть. Второе: документы. Паспорт нужен в первую очередь, остальное потом. Третье: заявление в полицию.
— Лида…
— Я знаю, что ты скажешь. Что выстрела не было. Что это слово против слова. Но есть свидетель. Глеб видел тебя, слышал его, видел ружье. Если он подтвердит, это уже не просто твои слова.
Нина молчала.
— Я не готова прямо сейчас, — сказала она наконец.
— Прямо сейчас и не надо. Сначала приди в себя. Но «не сейчас» не должно превратиться в «никогда».
— Не превратится.
Лида встала и снова поставила чайник. Старый чай уже остыл, пока они говорили. Потом достала из шкафа печенье, высыпала на тарелку и поставила на стол.
Эти простые движения — чайник, чашки, печенье — вдруг оказались спасительными. Они возвращали в мир, где есть кухня, подруга, теплый халат и возможность говорить без страха.
— Этот Глеб, — сказала Лида, не оборачиваясь. — Морозов?
— Да.
— «Морозов Проект»?
— Он так сказал.
Лида обернулась и посмотрела на нее внимательнее.
— Ты понимаешь, кто это?
— Строительная компания. Я видела их логотипы.
— Это один из крупнейших застройщиков в городе. У него большие объекты, офис в центре и очень серьезные связи среди местных чиновников.
Она помолчала.
— И этот человек вывез тебя из леса на старом внедорожнике и накормил гречкой?
— Именно так.
— Интересный человек, — сказала Лида без иронии.
— Он сказал, что наведет справки о Викторе и его фирме. И что нам нужно будет поговорить.
Лида снова села за стол, налила свежего кипятка.
— Ты ему веришь?
Нина задумалась. Не автоматически, не из благодарности. По-настоящему.
— Он не давал повода не верить. Не обещал ничего лишнего. Не говорил красивых слов. Просто делал то, что сказал.
Она обхватила чашку.
— Это непривычно.
Лида кивнула.
— Позвони ему сегодня. Не тяни.
— Он сказал, когда устроюсь.
— Ты уже устроилась. Сидишь в халате на моей кухне. Значит, вечером позвонишь.
Около полудня позвонил Виктор.
Нина смотрела на экран, где светилось его имя. Она никогда не переименовывала его в телефоне ни зло, ни нейтрально. Просто «Виктор». Как будто это имя само по себе ничего не означало.
Лида сидела рядом и молчала.
Нина сбросила звонок.
Через минуту пришло сообщение:
«Где ты? Приезжай домой. Поговорим».
Она показала экран подруге.
— Не отвечай, — сказала Лида. — Он будет продолжать. Пусть. Твое молчание — это уже ответ.
Нина убрала телефон.
Они пообедали тем, что нашлось в холодильнике: яичницей с помидорами и сыром. Ели почти молча, но это молчание было мирным. После обеда Лида ушла работать в соседнюю комнату, а Нина осталась на кухне одна.
Она достала визитку Глеба.
Плотный картон. Хорошая печать. Имя и номер. Больше ничего.
Нина долго держала ее в руках, потом набрала сообщение:
«Это Нина. Я у подруги. Все в порядке. Вы говорили, что будет разговор. Я готова, когда вам удобно».
Она отправила и положила телефон на стол.
Ответ пришел через несколько минут.
«Завтра в 10. Пришлите адрес. Заеду».
Нина отправила адрес. Глеб прочитал сообщение и больше ничего не написал.
Она подошла к окну.
Внизу текла обычная городская жизнь: машины, люди, магазин у дома, женщина с пакетом, мужчина у подъезда. Все было таким же, как вчера. Но вчера она была другим человеком — тем, кто садится в машину к мужу, молчит, когда он молчит, и считает столбы, когда становится страшно.
Сегодня Нина стояла у чужого окна и ничего не считала.
Просто смотрела.
И этого было достаточно.
Глеб приехал ровно в десять.
Не на старом внедорожнике, который Нина запомнила по лесной дороге, а на темном строгом седане. Машина остановилась у подъезда так точно, будто водитель делал это сотни раз. Нина наблюдала из окна, как Глеб вышел, поправил пальто, коротко оглядел двор и направился к двери.
Лида открыла ему сразу, не дожидаясь звонка в домофон. Нина попросила ее остаться дома. Не потому, что боялась Глеба. Скорее потому, что слишком долго жила в мире, где доверие было опасной роскошью, и теперь ей нужно было, чтобы рядом находился человек, которому она уже верила.
Глеб вошел, снял пальто и повесил его на крючок в прихожей. Поздоровался с Лидой спокойно, по имени. Нина заранее написала ему, что подруга будет присутствовать, и он не выразил ни удивления, ни недовольства.
На кухне Лида поставила перед ними кофе. Три чашки, сахарница, маленькая тарелка с печеньем — все выглядело почти буднично, если не знать, ради чего этот человек пришел.
Глеб сел за стол, положил перед собой обычную картонную папку без надписей и сразу перешел к делу.
— Я навел справки.
Нина почувствовала, как внутри все напряглось.
— О Викторе?
