— Да. Она давно ждала, когда я решусь.
— Хорошо.
Он ненадолго задумался.
— Что осталось в машине?
— Сумка для мамы. Банки, носки. Ничего важного.
— Документы?
— Дома. Деньги на карте. Счет мой, зарплатный. Виктор к нему доступа не имеет.
Она помолчала и добавила:
— Хотя пытался. Несколько лет назад хотел, чтобы я оформила на него доступ. Я тогда впервые сказала твердое «нет». Он неделю со мной почти не разговаривал, потом отстал.
— Уже немало, — сказал Глеб.
Нина посмотрела на него. В его голосе не было ни насмешки, ни снисхождения. Он говорил серьезно. Так, будто один выдержанный отказ действительно имел значение.
И, может быть, имел.
— Вы сказали, что ходили к юристу, — напомнил он. — Вам объясняли порядок развода?
— Да. Если он не согласится, придется идти через суд, все может затянуться. Если подпишет — проще и быстрее. Но он не подпишет.
— Почему?
— Для него это будет поражением. А Виктор не умеет проигрывать. Он может разрушить все вокруг, только бы не признать, что кто-то ушел от него сам.
Глеб некоторое время молчал. Смотрел в одну точку на темной поверхности стола, будто складывал внутри себя какие-то детали.
— Его фирма, — сказал он наконец. — Вы говорили, строительные документы?
— Да. Оформление разрешений, согласований, что-то в этом роде. Я не сильно вникала. Знаю только, что он очень дорожит этой конторой. Это его место силы, если можно так сказать.
— Лицензии? Договоры?
— Кажется, да. Он несколько раз нервничал из-за продления каких-то документов. Еще как-то приходила проверка, для него это было событием. Он ходил мрачный несколько дней.
— Понятно.
Глеб больше не развивал эту тему. Поднялся, достал с полки небольшую аптечку — простой пластиковый контейнер с красным крестом — и поставил перед Ниной мазь с бинтом.
— Обработайте руки.
Она посмотрела на ладони. Ссадины были неглубокие, но неприятно саднили. Нина выдавила немного мази и осторожно провела по коже. Пальцы уже слушались лучше.
— Глеб, — сказала она, не поднимая глаз.
— Да?
— Зачем вы это делаете?
Он не ответил сразу. Вернулся на свое место, сел напротив.
— Я был в лесу. Услышал крик. Вышел и увидел женщину, которая падает, и мужчину с ружьем, который кричит ей вслед из темноты.
Он пожал плечами.
— Что мне оставалось?
— Уйти, — тихо сказала Нина. — Многие ушли бы.
— Я не многие.
Он произнес это без гордости. Просто обозначил факт, как обозначают погоду за окном.
Нина впервые внимательнее посмотрела на него. Глебу было, наверное, около сорока пяти. Лицо жесткое, загорелое, со складками у рта, но без грубости. Светлые глаза смотрели прямо — без жалости и без того неприятного любопытства, с которым некоторые люди лезут в чужую боль.
— Чем вы занимаетесь в городе? — спросила она.
— Строительством. Промышленные объекты.
Он сделал короткую паузу.
— Компания «Морозов Проект». Может, слышали.
Нина не сразу поняла, потом вспомнила. Логотип на строительных ограждениях. Большие объекты на разных концах города. Новые корпуса, склады, производственные здания. Серьезная компания.
Она даже не думала, что человек с таким именем может сидеть в лесном доме, есть гречку из простой миски и ночевать в спальнике у печи.
— Я не знала, — сказала она.
— Откуда бы?
— Это многое меняет.
Она осеклась.
Глеб посмотрел на нее.
— Что именно меняет?
— Ничего. Простите. Я просто подумала вслух.
— Договаривайте.
Нина выдержала его взгляд.
— Я подумала, что если вы такой человек… крупный, заметный… вам могут быть ни к чему чужие неприятности. Чужой муж, чужая история, чужая женщина, которую вы случайно нашли в лесу. Я могу завтра уехать и не втягивать вас дальше.
Глеб помолчал.
— Ночью из леса вы сами никуда не уедете. А размер моей компании к этому разговору отношения не имеет.
Он поднялся, отнес кружки к рукомойнику.
— Ложитесь. Кровать ваша. Я устроюсь на полу, спальник есть. Выйдем рано, около семи.
— Глеб.
Он обернулся.
— Спасибо.
Глеб коротко кивнул. Не отмахнулся, не сказал «пустяки», не стал изображать неловкость. Просто принял ее благодарность.
Потом снял со стены спальник, расстелил его у стены. Собака деловито поднялась, прошла к нему и свернулась рядом калачом.
Нина сняла пальто, повесила на спинку стула и легла на узкую кровать поверх пледа. Печь потрескивала за стенкой тепла, где-то в темноте за окном стоял лес.
Она не думала о Викторе.
Не думала о завтрашнем дне.
Впервые за долгое время Нина просто лежала и не ждала удара. Это было настолько непривычно, что сон пришел не сразу. Она еще долго смотрела в темноту, слушала дыхание собаки, редкий треск поленьев, тихие движения Глеба у стены.
А потом все-таки уснула.
Проснулась она от запаха кофе…
