Соня стояла рядом и смотрела, не отводя глаз.
Потом разровняла пепел палкой и тихо сказала:
— Все. Сгорело. Больше это надо мной не властно.
Андрей молчал. Не объяснял, не утешал, не пытался сказать что-нибудь мудрое.
Он просто был рядом.
Впервые за всю эту историю его молчание означало не отсутствие, а присутствие.
На следующий день он перешел дорогу и постучал к Валентине Петровне.
Она открыла почти сразу, будто ждала. А может, и правда ждала: из ее окна было видно, как он вышел из калитки.
— Спасибо вам, — сказал Андрей. — Вы услышали то, на что я закрыл уши. Если бы не вы, мы бы еще долго списывали все на сложный возраст.
Валентина Петровна кивнула, поставила чайник, и они сели за ее кухонный стол. Разговаривали мало.
Андрей заметил, что из окна ее кухни действительно видно почти весь его двор: калитку, крыльцо, кусок дорожки и край соседнего участка.
— С вашим талантом наблюдения вам бы в охране работать, — сказал он. — А не скучать на пенсии.
— Ой, Андрей, на пенсии скучать некогда, — ответила она, не поднимая глаз от чашки. — У меня служба безопасности добровольная. Зато совесть спокойная.
Она помолчала, потом добавила:
