В тусклом свете луны Александр увидел, как ее изуродованные пальцы медленно скользят по жесткой ткани его куртки. Они нащупали торчащий из кармана край старой пластиковой бирки и мертвой хваткой вцепились в выцветший кусок желтого пластика.
Свет люминесцентной лампы мигнул в последний раз и загорелся ровным, холодным светом. Запах раскаленного асфальта и пороховой гари исчез, уступив место въедливому аромату больничной хлорки и медикаментов. Александр стоял посреди палаты, крепко сжимая в кармане куртки потертый кусок желтого пластика. На узкой металлической койке, обхватив колени изуродованными руками, сидела его жена.
Процесс возвращения домой занял долгих восемь месяцев изматывающей, вязкой бумажной войны. Консульство категорически отказывалось выдавать временные документы женщине, которая официально числилась мертвой. Александр сутками сидел на жестких пластиковых стульях в душных приемных, методично заполняя сотни одинаковых бланков. Он продал старую отцовскую дачу, нанял жесткого адвоката и заставил неповоротливую систему провести официальный тест ДНК.
Каждый штамп на транзитной визе выбивался с боем, угрозами и бесконечным ожиданием в безликих коридорах. Лена все это время находилась в закрытой психиатрической клинике на окраине Каира. Ее держали на тяжелых седативных препаратах, превративших женщину в послушную, апатичную куклу с пустым взглядом. Александр приезжал к ней каждый день ровно в полдень, принося чистую воду и сухие крекеры.
Перелет в родной город прошел в абсолютном, звенящем молчании. Лена сидела у иллюминатора, наглухо застегнутая в просторный серый свитер не по размеру. Ее взгляд ни разу не сфокусировался на плывущих внизу облаках или стюардессе с дребезжащей металлической тележкой. Она реагировала только на резкие звуки по внутренней связи, инстинктивно вжимая голову в худые плечи.
В областном реабилитационном центре ей выделили палату на первом этаже с массивной решеткой на окне. Александр снова устроился работать грузчиком на оптовую продовольственную базу в соседнем районе. Каждое утро, отработав тяжелую ночную смену, он заходил в пропахшее лекарствами помещение. Ставил на тумбочку затертый пластиковый термос с домашним бульоном и садился на холодный металлический стул…
