Мы бы все вместе заботились о малыше. И ты должна знать: ты всегда будешь нашей любимой дочкой. Мы не станем любить тебя меньше.
Соня посмотрела на них с таким спокойным взрослым видом, что Кирилл едва не улыбнулся.
— Ну вы как маленькие, — сказала она. — Я же вижу, что вы переживаете. Я не расстроилась. Наоборот, будет здорово. Можно будет играть в дочки-матери по-настоящему, а не с куклой. Тем более я старшая сестра. Значит, малыш должен будет меня слушаться. Только пусть сильно не вредничает. Я знаю этих мальчишек.
Кирилл расхохотался, поднял Соню на руки и закружил.
— Вот это у нас дочка! Умница. Тогда у меня к тебе важное поручение: пока меня нет дома, следи, чтобы мама не таскала тяжёлого и не затевала большие уборки. Ей теперь нужно беречь себя. А на выходных поедем все вместе отдыхать за город — с тётей Ниной и Павлом. Будем купаться, загорать, жарить мясо и печь картошку в углях. Я же обещал тебя научить.
— Ура! — закричала Соня, и вся её взрослая серьёзность мигом исчезла. Всё-таки она оставалась ребёнком.
Так странно распорядилась судьба: когда-то Веру и Нину разлучила вода, боль и долгие годы неизвестности. Казалось, их дороги оборвались навсегда. Но одна маленькая девочка с букетом ромашек и косичками, заплетёнными старым приютским узором, вернула подруг друг другу.
Они снова стали ближе сестёр. Вера и Нина берегли свою дружбу, как драгоценность, и знали: теперь, что бы ни случилось, ни одна не останется одна.
А Вадима жизнь всё-таки настигла. После пересмотра дела за решёткой оказался уже он. Когда же вышел на свободу, прежнего дела у него не осталось: всё растеряли, развалили, забрали более ловкие люди. Те, кому он когда-то причинил зло, отвернулись. Никто не хотел подать ему руку.
Он закончил дни в тесной прокуренной комнатушке, работая за скромную плату и вспоминая, как легко когда-то ломал чужие судьбы. Только теперь жалеть его было некому.
А в доме Веры и Кирилла по вечерам звучал смех. Соня учила Тучку «охранять» детскую кроватку, Мурзик важно лежал на подоконнике, Нина заходила в гости с круглым животом, Павел приносил пироги, а Кирилл всё чаще останавливался посреди комнаты, смотрел на свою семью и не верил, что столько счастья может поместиться в одном доме.
Вера иногда заплетала Соне косы тем самым сложным узором. Ленты ложились ровно, пряди больше не путались в пальцах. И каждый раз она вспоминала Нину на приютском подоконнике — девочку, которая когда-то спасла ей жизнь, а потом, спустя годы, сама была спасена тонкой ниточкой памяти, любви и верности.
