Жизнь без прикрас— Сержант, вы докладывали о самопроизвольном замыкании аварийного реле, — голос майора стал похож на треск ломающегося льда под сапогом. — А теперь я собственными глазами вижу следы солидола на изъятом у заключенной предмете. Происхождение изоленты на заточке мы с вами даже обсуждать не будем, тут все очевидно.
Лицо Савельева мгновенно покрылось неровными багровыми пятнами. Он резко открыл рот, чтобы возмутиться, но Кравчук повелительно поднял широкую ладонь. — Сдайте ключи от внутренних производственных блоков, Савельев. С завтрашнего дня заступаете на внешние вышки периметра, исключительно в ночные смены.
Для любого конвоира перевод на продуваемые ледяными ветрами вышки был медленной, мучительной ссылкой. Савельев злобно бросил на стол тяжелую связку ключей. Они громко звякнули о зеленое сукно, нарушив тишину кабинета. Сержант круто развернулся на каблуках и вышел прочь, с силой захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь.
Майор сгреб заточку и деформированный карабин в глубокий ящик стола. Железный замок сухо щелкнул, навсегда хороня вещественные доказательства произошедшего конфликта. Система органически не выносила сор из избы, она просто перемалывала и выплевывала неэффективные детали. Кравчук снова поднял холодные глаза на стоящую перед ним Анну.
— Третий литейный цех полностью укомплектован. Отправишься разнорабочей на лесобиржу, Соколова, — сухо отрезал он, возвращаясь к чтению бумаг. — Там холодно, снег глубокий, зато воздух чистый и механизмов поменьше. Свободна.
Анна вышла во внутренний тюремный двор. Небо плотно затянули низкие свинцовые тучи, с которых сыпал мелкий, колючий снег. Порывистый ветер приносил со стороны промзоны запахи свежепиленной влажной древесины и угольной гари. На огромной территории лесобиржи монотонно копошились серые фигуры в одинаковых лагерных бушлатах.
У высоких, геометрически ровных штабелей сосновых досок стояла седоволосая женщина. Она методично и без суеты сортировала тяжелый мерзлый горбыль. Увидев подходящую Анну, старшая барака остановилась и едва заметно кивнула. Это был не теплый жест дружбы, а прагматичное признание ее права на существование на этой жесткой территории.
Анна молча подошла к свободному штабелю, не ожидая особых приглашений. Она натянула грубые брезентовые рукавицы на свои стертые до крови, саднящие руки. Карман форменной куртки теперь был абсолютно пуст, привычная тяжесть титанового карабина исчезла навсегда. Но внутренний стержень, выкованный годами на передовой, оказался прочнее любого авиационного сплава.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.