Надежда стояла бледная, но уже не плакала.
— Нет. Ничего не трогайте. Оставляйте как есть и уходите. Дальше я сама. Спасибо вам.
Она расплатилась с мужчинами, позвонила Вере, а потом вызвала полицию.
Прибывшему наряду Надежда сбивчиво рассказала все с самого начала: про разные причины смерти, про ошибки в дате рождения, про отказ в эксгумации, про пустой гроб. Полицейские, конечно, не очень поверили, что две хрупкие женщины смогли организовать вскрытие могилы. Но это уже было не главным.
Главный вопрос теперь звучал иначе: где тело Кирилла?
Утром началась суета в гражданской и военной прокуратуре. Сначала пытались обвинить обезумевшую от горя мать: самовольное вскрытие захоронения, нарушение порядка, скандал. Но дело быстро набирало обороты, и замять его уже не получилось.
Начальника части вызвали на допрос. Потом вызвали еще нескольких офицеров. И правда постепенно стала выходить наружу.
Оказалось, Кирилл вместе с другими новобранцами действительно находился на учениях, когда начался настоящий обстрел. Необстрелянные парни в панике разбежались. Позже почти всех нашли. Всех, кроме Кирилла.
Местность после взрывов была изрыта так, будто ее перепахали железом. Командование решило, что искать его бессмысленно. Чтобы избежать проверок, лишних вопросов и бумажной волокиты, Кирилла записали умершим от болезни. Потом быстро оформили документы и организовали пустой гроб.
Никто не ожидал, что мать окажется настолько упрямой и пойдет до конца.
Через полгода Надежда и Вера вернулись в родной поселок. В той части прошли серьезные проверки. Начальник и еще несколько человек оказались под судом. Но Надежде от этого легче не стало. Раньше у нее хотя бы была могила — пусть чужая, пусть страшная, но место, куда можно было прийти и выплакаться. Теперь не осталось даже этого…
