Именно тогда в дверь позвонили. Звонок был резкий, настойчивый, почти приказной. Марина вздохнула. Это могла быть только Элеонора Сергеевна. Свекровь любила приходить без предупреждения, особенно утром, будто проверяла, насколько невестка справляется с ролью хозяйки.
Аркадий от звонка вздрогнул. Он посмотрел на дверь, потом на Марину, и в его глазах мелькнуло что-то странное — почти испуг. Но через секунду выражение исчезло. Он снова спрятался за маской равнодушия.
Марина открыла. На пороге стояла Элеонора Сергеевна с пакетом домашних пирожков. Лицо у нее, как всегда, было стянуто в гримасу суровой праведности.
— Вот, напекла! А то вы наверняка опять какой-нибудь магазинной гадостью давитесь! — объявила она и прошла в квартиру, почти не поздоровавшись.
Марина молча закрыла дверь. К этому она тоже привыкла: к бесконечным замечаниям, к тону, которым разговаривают не со взрослой женщиной, а с провинившейся ученицей. Она терпела. Ради мужа. Ради спокойствия. Ради видимости семьи.
Элеонора прошла на кухню, увидела сына и тут же сменила выражение лица на заботливо-тревожное.
— Аркашенька, сынок, что ты такой бледный? Она тебя совсем не кормит?
Аркадий ничего не сказал. Только отвел глаза. Воздух в кухне стал густым, вязким. Марина почувствовала, как по спине пробежал холод. Что-то было не так. Это не было обычным утренним ворчанием свекрови. В комнате висело что-то злое, тяжелое, заранее подготовленное.
— Я в душ, — сказала Марина просто потому, что ей нужно было выйти.
Она закрылась в ванной и прислонилась спиной к двери. Сердце билось слишком быстро. Что происходит? Почему Аркадий смотрит так, будто уже вынес ей приговор? Почему Элеонора глядит на нее, как на преступницу?
Марина включила воду. Ей хотелось, чтобы горячие струи смыли это липкое, тревожное ощущение. Она стояла под душем с закрытыми глазами и убеждала себя, что накручивает. У мужа неприятности на работе, у свекрови, как всегда, плохое настроение. Сейчас она выйдет — и все снова станет привычным.
Она ошибалась.
Когда Марина выключила воду и потянулась за полотенцем, она вдруг поняла, что в ванной кто-то есть. Дверь была приоткрыта. В проеме стояла Элеонора Сергеевна. Она молчала и просто смотрела. В ее глазах было столько холодной, густой ненависти, что Марина на мгновение забыла, как дышать.
Она быстро завернулась в большое махровое полотенце, внезапно почувствовав себя беззащитной.
— Что вам нужно, Элеонора Сергеевна? — голос предательски дрогнул.
Свекровь шагнула вперед. Ее губы искривились в тонкой, злой усмешке. И она сказала эти слова медленно, с наслаждением, будто выплевывала яд:
