— сказала я. — Скоро узнает, что женился на мышеловке.
Я вернулась в отель на рассвете. Тихо поднялась по лестнице, снова надела пижаму, растрепала волосы и скользнула в постель рядом с Даниилом.
От него пахло выдохшимся шампанским и ложью.
Он пошевелился, приоткрыв один глаз.
— Где ты была?
— Не могла уснуть, — прошептала я, широко и пусто улыбаясь. — Так волновалась за наше будущее, милый. Спускалась вниз, думала о нашей жизни.
Он что-то буркнул и отвернулся.
— Отлично, детка. Спи.
Я смотрела ему в затылок.
«Спи спокойно. Это последний мирный сон в твоей жизни».
На следующее утро началось главное представление моей жизни.
Я проснулась раньше него и заказала завтрак в номер. Самые дорогие блюда из меню: яйца Бенедикт с лобстером, трюфельный картофель, шампанское. Когда принесли счет, я размашисто подписала его на номер 402.
Даниил проснулся и сел, протирая глаза.
— Это что такое?
— Праздничный завтрак, — пропела я. — Раз у нас есть свадебные деньги, почему бы не позволить себе немного роскоши?
Он напрягся.
— Нам вообще-то надо осторожнее с этими деньгами. Мама… то есть мы же решили оставить их на непредвиденные расходы.
— Ой, не будь занудой, — сказала я, отправляя клубнику в рот. — Кстати, я записала нас на парный массаж в СПА. Три с половиной тысячи долларов. Без возврата.
У него дернулась челюсть. Я почти видела, как он мысленно вычитает эту сумму из денег, которые собирался украсть вместе с матерью.
— Нужно было сначала спросить.
— Но я же твоя жена, — невинно хлопнула ресницами я. — Ах да, твой телефон упал в ведерко со льдом. Я уже положила его в рис.
— Что?
Он вскочил.
Конечно, телефон никуда не падал. Но пока он спал, я отключила блокировку по отпечатку, чтобы позже получить доступ.
Через два дня мы переехали в пентхаус.
И вот тогда я выкрутила регулятор на максимум.
Раиса Павловна пришла «осмотреть квартиру». Она вошла так, будто это было ее жилье, проводя пальцем по полкам и столешницам.
— Пыль, — недовольно заметила она. — Нужно следить за домом.
— Как хорошо, что вы пришли! — радостно воскликнула я. — Я как раз собиралась стирать, но эта машина такая сложная.
Я повела ее в постирочную.
Внутри стиральной машины, вращаясь в горячей воде с промышленным отбеливателем, находилось ее главное сокровище — винтажная шуба из искусственного меха, которую она оставила в старой квартире Даниила, а я «любезно забрала почистить».
— Это моя шуба! — взвизгнула она.
— Да, — улыбнулась я. — Хотела сделать вам сюрприз. Чтобы она была идеально чистой.
Раиса Павловна рванула люк. Вода хлынула на пол. Она вытащила серый, свалявшийся комок, похожий на утонувшую крысу.
— Ее можно только в химчистку! Она стоила пятнадцать тысяч долларов!
— О нет… — я расплакалась фальшивыми слезами. — Я же просто хотела помочь. Бирка была такая маленькая.
Вбежал Даниил.
— Что случилось?
— Она испортила мою шубу! — завизжала Раиса Павловна. — Посмотри!
— Мне так жаль, — всхлипнула я, уткнувшись лицом в грудь Даниила. — Я простая девочка. Я ничего не понимаю в дорогих шубах.
Он посмотрел на мать, потом на меня. В нем кипела ярость, но он вспомнил план. Ему нужно было держать меня в хорошем настроении.
— Все нормально, мам, — сказал он сквозь зубы. — Это случайность. Мила не знала.
Раиса Павловна вылетела из квартиры, прижимая к себе мокрую шубу.
Вечером, пока Даниил мрачно сидел на диване, я достала документы Веры.
— Милый, — сказала я, шмыгая носом, — мне так стыдно из-за шубы. Я хочу хотя бы что-то исправить. Сегодня пришло письмо из страховой. Они пишут, что из-за стоимости пентхауса ответственность по полису огромная.
Я сделала паузу.
— Но если ты подпишешь этот отказ и укажешь, что не являешься основным владельцем, страховка уменьшится на две с половиной тысячи долларов в месяц. Раз уж сегодня я обошлась тебе так дорого, подумала, что такая экономия поможет.
Глаза Даниила вспыхнули при словах «две с половиной тысячи».
— Дай посмотрю.
Он быстро пробежал документ глазами. Текст был плотный, юридический, скучный. Он увидел жирный заголовок: «Отказ от страховой ответственности». Абзац, в котором он отказывался от любых супружеских прав на недвижимость, он просто пропустил.
— Ладно, — сказал он, беря ручку. — По крайней мере, ты пытаешься исправить свой косяк.
Он подписал.
Я смотрела, как высыхают чернила.
Щелк.
Капкан захлопнулся.
Следующие две недели я была ураганом беспомощности. Каждый вечер готовила, но «случайно» сыпала соль вместо сахара в его кофе. Усадила его любимые кашемировые свитеры. Забыла оплатить интернет, и он три дня не мог играть в свои видеоигры.
Я доводила его до предела.
И чем сильнее он раздражался, тем чаще бегал к Лере.
Я следила за ним. Отец и частный детектив поставили в его машине GPS-трекер. Каждый раз, когда Даниил говорил, что задерживается на работе, он ехал к Лере.
Однажды вечером он вернулся домой, пропахший ее дешевыми ванильными духами.
— День был адский, — вздохнул он, падая на диван.
— Ты слишком много работаешь, — сказала я, массируя ему плечи. — Тебе нужен отдых. Давай устроим ужин.
— Что?
