Он медленно поднял руку и коснулся моего лица. В его жесте не было желания устроить красивую сцену для свидетелей. Нежность выглядела почти недоверчивой, словно Рейнар сам удивлялся тому, что позволил себе проявить её открыто.
— Элиана, — сказал он.
Настоящее имя в его устах прозвучало не как новый титул и не как требование. Он произнёс его так, будто видел за всеми фамилиями меня саму.
— Сегодня нас связали без вашего согласия. Ваш отец решил за вас, мой долг вынудил меня принять договор, а враги превратили свадьбу в ключ к архиву. Я не хочу, чтобы даже после раскрытия правды у вас осталась ещё одна чужая воля вместо собственной.
Он сделал паузу. Сотни людей ждали продолжения, но Рейнар смотрел только на меня.
— Если после этой ночи вы пожелаете уйти, я обеспечу вашу безопасность и не стану удерживать ни брачной клятвой, ни именем, ни страхом перед скандалом. Документы останутся под защитой Вейлара независимо от вашего ответа.
Ропот едва шевельнулся и снова стих. Для двора его слова были почти непостижимы. Мужчина, которому закон и обычай отдавали власть над женой, публично возвращал ей возможность отказаться от союза именно в тот миг, когда её происхождение сулило огромную политическую силу.
— Но если решите остаться, — продолжил он, — вы больше никогда не будете сражаться в одиночку.
Это не походило на признание из песен. Он не обещал лёгкой жизни, не говорил, что опасность миновала, и не прикрывал будущую войну красивыми словами. Рейнар предлагал не покой, а равенство рядом с собой — то, чего мне не давал никто.
Весь зал ждал ответа. Те же люди, которые за колоннами заключали пари о нашей брачной ночи, теперь пытались угадать решение женщины, чьё имя ещё час назад им было неизвестно.
Я вспомнила утро перед свадьбой. Туго затянутый корсет, холодные руки тётки, равнодушный взгляд отца. Вспомнила часовню, где моё согласие было лишь звуком, необходимым для завершения сделки. Тогда слово «да» не принадлежало мне.
Перед глазами возник длинный пиршественный стол. Рейнар, не поворачивая головы, велел отставить подозрительный кубок. Он мог использовать мою гибель в своей борьбе, но вместо этого вывел из зала и рассказал правду, даже когда она выставляла его расчётливым и холодным.
Я вспомнила золотой ключ в ладони, три удара за стеной, серый настой, тело Мартена и белую розу. Вспомнила, как муж позволил мне отказаться от укрытия, начал слушать мои догадки и признал союзницей прежде, чем мы узнали о крови Северанов.
Потом в памяти возникла темнота тайного коридора. Отец искал меня, духовник называл ключом, а рука Рейнара удерживала мою не для того, чтобы заставить, а чтобы не дать выдать себя страхом. Там, между ледяными стенами, мы впервые оказались по одну сторону.
Я подумала о матери. Аделина писала письмо дочери, не зная, дойдёт ли оно когда-нибудь до адресата. Она спрятала имя, отказалась от положения и прожила в тени ради того, чтобы однажды я получила то, чего лишили её саму: выбор.
Уйти теперь не означало предать мать. Остаться не означало повиноваться мужу. Впервые оба пути принадлежали мне, и именно поэтому решение оказалось настоящим.
Я посмотрела на лицо Рейнара. В его глазах не было уверенности в победе. Он действительно был готов принять отказ, хотя тот мог ослабить его перед всем двором. Это окончательно убедило меня сильнее любой клятвы.
Медленно я подняла руку и накрыла его пальцы своими. По залу прошёл единый тихий вдох.
Несколько часов назад чужие люди соединили наши руки перед алтарём. Теперь я делала это сама и впервые собиралась произнести слово, которое никто не вложил мне в уста…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
