Данило поднял старика за плечи.
— Если вы действительно мои родители и тогда у вас не было другого выхода, я не стану вас проклинать. Бедность ломает людей.
Лицо старушки мгновенно оживилось.
— Значит, ты признаешь нас? Поедем с нами. В деревне все узнают, что сын нашелся. Мы будем жить вместе.
Данило мягко, но твердо освободил руку и встал рядом со мной.
— Я не могу назвать вас родителями в том смысле, в каком вы этого ждете. Моя мать — Олена. Она вырастила меня, лечила, учила, продавала свои вещи ради моего образования, держала меня за руку в самые трудные дни. Кровь, если она подтвердится, я уважу. Но мою мать никто не заменит.
Старики переглянулись. В их взгляде мелькнуло что-то слишком быстрое, тревожное.
— Я не откажусь помочь вам, — продолжил Данило. — Если тест подтвердит родство, я буду переводить вам каждый месяц средства на лекарства и жизнь. Сразу оформим крупную выплату, чтобы вы могли спокойно встретить старость.
При словах о деньгах старушка перестала плакать. На ее лице появилась такая жадная внимательность, что во мне проснулся давний опыт кадровика. Я осмотрела их внимательнее. Одежда была рваной, но кожа на лодыжках женщины — гладкой, не деревенской. У старика под ногтями была грязь, но ногти подстрижены аккуратно, будто их специально испачкали после маникюра.
— Все решит процедура, — сказала я. — Сегодня же поедем в сертифицированный центр и сделаем тест ДНК. Это быстро. Мазок со щеки — и через несколько дней будет ответ.
Старики будто наткнулись на стену.
— Зачем? — замахал руками мужчина. — Есть же браслет. Мы цифры назвали. Разве этого мало?
— Для семьи, может, и много, — ответила я. — Для закона мало.
Данило посмотрел на них уже иначе.
— Если вы мои родители, почему боитесь?
Женщина начала потеть, старик мял шапку.
— Мужу плохо, давление, — забормотала она. — Давайте через неделю.
— Нет, — сказала я, вставая у двери. — Поедем сейчас.
Через три дня результаты лежали на столе в гостиной. Данило бросил лист перед ними. Родство исключено.
— Кто вас прислал? — его голос был таким низким, что старуха вздрогнула.
Мужчина рухнул на колени.
— Не сдавайте нас полиции. Мы актеры из маленькой труппы. Долги душили. Одна женщина дала нам большую сумму и сценарий. Велела выучить историю про браслет, сыграть бедных родителей, чтобы он сломался от стыда.
— Какая женщина? — спросила я, чувствуя, как сжимается сердце.
— Ухоженная, лет сорока пяти. Яркая помада, дорогая сумка, много духов.
Мы с Данилом переглянулись. Валентина. Даже после суда она продолжала тянуть к нам свои ядовитые руки. Но откуда она знала тайну браслета настолько точно? Значит, история была еще глубже, чем мы думали…
