Кто он для меня?
Кто я для него?
Ответов не было.
Но одно уже стало ясно: путь назад закрывался не только расстоянием. Он закрывался где-то внутри неё.
Душ смыл с Лины дорожную пыль и усталость, но мысли никуда не делись.
Она стояла перед зеркалом, растирая полотенцем мокрые волосы, и смотрела на своё отражение так, будто пыталась разглядеть в нём ответ. На неё смотрела женщина с усталыми глазами, но уже не такая потухшая, какой она была вчера в аэропорту. Внутри что-то проснулось. Неспокойное, острое, живое.
Не страх. Не только сомнение.
Что-то почти дерзкое.
— Зачем я остаюсь? — прошептала она своему отражению.
Зеркало молчало.
Но где-то глубоко ответ уже начал складываться. Потому что впервые за долгое время она чувствовала себя не выжатой до пустоты. Не человеком, который просто дотягивает до следующего дня. В ней снова появилось напряжение жизни — опасной, непонятной, но настоящей.
Она переоделась в простое платье и тёплый кардиган. Ничего нарочитого, ничего вызывающего. Лина даже сердито сказала себе, что не собиралась выглядеть лучше ради Самира. Просто не хотела снова видеть в зеркале измученную тень с дорожным рюкзаком и потухшими глазами.
Когда она спустилась в ресторан, Самир уже был там.
Он сидел у окна, выпрямив спину, сложив руки перед собой так, будто не ужин собирался обсуждать, а военную операцию. Взгляд его был направлен на улицу, но едва Лина подошла, он поднял глаза.
И в этом коротком взгляде было слишком много.
Он заметил её. Запомнил. Оценил.
— Ты вовремя, — сказал он.
Лина села напротив.
— Разумеется. Я дисциплинированный человек.
— Работа приучила?
— Работа заставила.
Он слегка кивнул. Без насмешки, почти с уважением. Похоже, дисциплина для него была не просто привычкой, а языком, на котором он лучше всего понимал людей.
Официант принёс меню, но Лина даже не открыла его.
— Я не голодна. Лучше скажите, что за «кое-что ещё», о котором вы говорили.
Самир отложил своё меню, сцепил пальцы и посмотрел на неё прямо.
— Два дня ты будешь рядом со мной. Ты сама этого захотела. Но если мы продолжаем, мне нужны правила.
Лина хмыкнула.
— Уже звучит как контракт.
— Без правил начинается хаос.
— А вы, кажется, хаос не любите.
— Я его слишком хорошо знаю.
Он сказал это тихо, и Лина почувствовала, что за этой фразой скрывается больше, чем он готов показать.
— Первое, — продолжил Самир. — Ты не исчезаешь одна. Ни ночью, ни утром, ни «просто пройтись на пять минут». Это не контроль. Это безопасность.
Лина хотела возразить по привычке, но удержалась. В этом требовании была логика, и она не могла её отрицать.
— Допустим.
— Второе. Если тебе что-то не нравится, ты говоришь прямо. Не молчишь. Не копишь. Не строишь загадок.
Она усмехнулась.
— Вот это как раз по моей части.
— Знаю.
Его голос едва заметно смягчился. Лина уловила это и почему-то почувствовала тепло.
— Третье, — сказал он. — Я не терплю лжи. Даже маленькой. Даже ради удобства. Если остаёшься рядом, честность обязательна.
Лина приподняла подбородок.
— Хорошо. Тогда у меня тоже будут правила.
— Говори.
Он чуть подался вперёд. Не как человек, который делает одолжение, а как тот, кому действительно важно услышать.
— Первое. Я не ваша собственность. Никаких решений за меня, никаких «ты моя, значит, я знаю лучше». Я иду рядом, а не следом.
— Принято.
Он ответил сразу.
— Второе. Если вы требуете честности от меня, сами тоже отвечаете честно. Иначе это не правила, а диктатура.
На этот раз Самир сделал паузу. Долгую. Но всё же кивнул.
— Принято.
— И третье, — Лина вдохнула глубже. — Командовать мной можно только тогда, когда ситуация реально опасна. Не в обычной жизни. Не в мелочах. Не потому, что вам так привычнее.
Самир смотрел ей прямо в глаза.
— Хорошо.
Контракт был заключён без бумаги, без подписи, без свидетелей. Но Лина вдруг поняла: для него эти слова значат больше, чем многие официальные документы.
Официант принёс еду. Только теперь она почувствовала, как давно нормально не ела. Первый кусок оказался таким неожиданно вкусным, что Лина на несколько минут замолчала. Просто ела, ощущая, как к ней возвращается тело. Не быстрый перекус между сменами, не холодный бутерброд у автомата с кофе, не случайная булочка на ходу. Настоящая еда. Тёплая. Спокойная.
Но спокойствие, как оказалось, долго рядом с Самиром не задерживалось.
К их столику подошёл мужчина. Высокий, крепкий, лет тридцати с небольшим, в дорогом костюме, который сидел на нём слишком естественно. Он говорил с лёгким акцентом, но уверенно.
— Самир, — сказал он с улыбкой. — Не ожидал увидеть тебя так скоро.
Лина сразу поняла: этот человек знает его. И не просто знает. Между ними была история.
— Раян, — коротко ответил Самир, поднимаясь для рукопожатия.
Мужчина перевёл взгляд на Лину. Открыто, внимательно, с интересом, который ей не понравился. В этом взгляде не было грубости, но было слишком много оценки.
— Ты не один? — спросил Раян, хотя уже видел ответ.
Лина заметила, как у Самира на секунду напряглась челюсть. Почти незаметно, но теперь она уже училась читать его движения.
— Не один, — сказал он и положил ладонь на спинку её стула.
Жест был внешне спокойным. Но в нём одновременно было и предупреждение, и защита, и что-то слишком личное, почти собственническое.
У Лины внутри вспыхнуло.
И это была не злость. Не совсем.
Это было чувство, похожее на ревность, только отражённую в зеркале: необъяснимую, резкую, как молния без грома.
— Рад познакомиться, — Раян протянул ей руку.
Слишком уверенно. Слишком близко.
— Лина, — ответила она.
Она пожала ему руку, но тут же забрала свою, ясно обозначив дистанцию.
Когда Раян наконец ушёл, за столом повисла тишина. Не пустая — заряженная.
— Ваш знакомый? — спросила Лина ровно.
— Бывший партнёр.
— Он смотрел так, будто знает о вас больше, чем я.
Колкость вырвалась сама.
— Возможно, — спокойно ответил Самир. — Но сейчас он для меня ничего не значит.
— А я?
